1-13 ДЕКАБРЯ 1998 года. Будни + Выходные
События в Англии набирают обороты, Пожиратели смерти ищут тех, кто виновен в гибели чистокровных волшебников, в то время как Орден Феникса пытается освободить больницу Святого Мунго от магов с метками, дабы вернуть спокойствие в Лондон. Ученикам же предстоит подготовиться к грядущим экзаменам, встретить Рождество и не поддаваться унынию… читать далее
В игру требуются: Нортон Мальсибер, Захария Смит, Яксли, Ханна Эббот, Лиза Турпин, Селвин, Эдриан Пьюси, Луна Лавгуд, Джинни Уизли, студенты рейвенкло и хаффлпаффа, Гестия Джонс, Андромеда Тонкс, члены Ордена Феникса

Hogwarts and the Game with the Death

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts and the Game with the Death » Замок и его окрестности » Программа зачистки


Программа зачистки

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

1. Временной промежуток
12 ноября, Хогвартс, Большой зал
2. Имена всех участников
Rabastan Lestrange, Angela J. Regan, Flora Carrow, Blaise Zabini, Theodore Nott, Tracey Davis + неограниченное число НПЦ
3. Описание/текст квеста
Для Пожирателей смерти ценности всегда были понятными для общества. Но вот методы, которыми они будут идти к своим собственным целям, не всегда могут быть оценены по прошлым поступкам. Маги, взяв на время под контроль Хогвартс, собирают слизеринцев в Большом зале, для того чтобы не только объяснить то, какими они должны быть, но и отправить на тот свет всех, кто хоть на малую толику думает как предатель крови. Начать с аристократии, чтобы всем остальным показать, как далеко могут зайти маги, уверенные в собственной правоте.

0

2

Как и всегда, возвращение в школу было в тягость. Девушка хотела, чтобы Хогвартс оказался позади, и ей можно было строить свою жизнь дальше. Но больничный подошел к концу, и слизеринка вернулась в свою гостиную. Только в Хогвартсе были изменения, и волшебница практически не покидала стен комнаты. В школе были Пожиратели смерти, территория оцеплена, во дворе школы. Она видела, как скидывали трупы авроров. По спине проходил холодок, Флора не знала, как реагировать, Рид ей не говорил о планах такого рода, и теперь, ко всему прочему, необходимо было явиться в Большой зал, уда собирали слизеринцев. Кэрроу переживала, мерила шагами комнату и не понимала что происходит. Никто не давал ответов, профессора только и делали, что просили студентов проявлять осторожность и быть бдительными. Девушка старалась не попадаться на глаза людям в масках, они были одинаково недоброжелательны ко всем, так что слизеринка и не думала ослушаться преподавателей. Флора привела в порядок свой внешний вид, и спустилась в Большой зал, где уже было несколько учеников, а также Пожиратели смерти. Садясь на скамейку, как можно ближе к столу профессоров, волшебница смотрела прямо перед собой. Она не понимала что происходит, было страшно от одной мысли, что в школе начались неприятности. Кэрроу не представляла, пытается ли кто-то попасть в школу, или же Министерство магии боится, что любые попытки могу навредить ученикам. Пока было тихо, иногда слышались громкие голоса и крики, и кроме того, девушка была освобождена от необходимости вечерами проверять коридоры. Это делали Пожиратели смерти, и Кэрроу только думала, что они что-то ищут, или кого-то. Не так уж и много версий, ведь Гарри Поттер все еще находится в Хогвартсе, но за почти день могла быть выполнена миссия. Что-то не так, и Флора постоянно думала, что ей делать. Она осмотрела зал, кивая девочкам с курса, и покачала головой, давая понять, что не будет пересаживаться. Ее фамилия не панацея, однако, едва ли кто-то из обладателей метки станет ей вредить. Могло быть все. И волшебница осознанно села как можно ближе, тем самым показывая. Что ей нечего скрывать. Если подумать, то дело Пожирателей смерти заслуживало только уважения, и рано или поздно от сопротивления не останется ничего. Кэрроу понимала, что многое может не понятно прямо сейчас, но вот в дальнейшем. Напротив, все станет как никогда ясно, и слизеринка получит ответ на вопросы, которые ее мучали. Она думала постоянно о родителях, и о том, что они погибли от руки неизвестных, но явно грязнокровных выскочек, не имеющих право даже себя магами называть. Флора выдохнула, стараясь себя успокоить, она волновалась, нервничала, и ведь никто не мог сказать, по какому поводу эти сборы, и почему только слизеринцы должны были приходить. Кэрроу также заметила, что вызывали именно по курсам, не сразу всех студентов, а так чтобы было достаточно учеников, но не все сразу. Слизеринка попыталась отвлечься на что-то, но постоянно возвращалась мыслями к этим проблемам, к страху внутри школы. Был взрыв в кабинете директора, волшебница не знала, как реагировать, ей казалось, что Голд не имеет к себе претензий от Пожирателей смерти, но по слухам, директор пострадал, и именно по этой причине его нет теперь в коридорах так часто. Были отменены занятия на ближайшие два дня, Флора боялась, что аристократию ждут неприятные сюрпризы. Ведь мало родиться с чистой кровью, необходимо своим поведением поддерживать каноны общества. Девушка не замечала Алекто и Амикуса, не знала в школе ли ее родственники, так бы хоть был шанс что-то выяснить, стало бы легче дышать. Рид молчал, ответа от него не было, хотя Кэрроу постоянно опускала глаза и проверяла. Видимо, ему некогда, она только так и думала, ведь день не прошел, и он обязательно напишет ей ответ, необходимо только подождать, и все встанет на свои места. Подруги пока тоже не было видно, отчего Флора волновалась еще больше. Реган говорила, что пойдёт сдавать книги в библиотеку и появится, вот только для слизеринки секунды казались очень большим промежутком времени, и даже не у кого было спросить, видел ли кто Энджи. Они немного поговорили, когда Флора вернулась в замок. Она кратко рассказала о подслушанном разговоре аврора и Фенрира, и также уточнила, все ли в порядке с новым профессором. Женщину Кэрроу почти не знала, но ей было важно, что к ней все в порядке, ведь она пыталась помочь, и, следовательно, заслуживала к себе доброго отношения. Для доверия много, но для элементарной вежливости, даже минимального участия было достаточно. После этого разговора, или что будет здесь сейчас, девушка, возможно, даже сходит проведать Мойру, чтобы лично поблагодарить. Для нее все закончилось не так уж и плохо, если не считать истерики, которую она устроила Гарвину, но он все стойко вынес, и Флора поняла, что действительно все у них будет хорошо. Главное, чтобы сейчас не было проблем, а то Пожиратели смерти умеют их устраивать.

+3

3

Можно многого хотеть и о многом мечтать, но так и не добиться этого. Можно думать о том, что верно и правильно, но, в итоге, совершать ошибку за ошибкой. И, конечно, разглагольствовать на тему того, что нужно и что не нужно делать, каждый способен. Но далеко не каждый способен признать, что он совершил то, чего не стоило. Признать свои ошибки, особенно если сам об ошибках других говорил, почти невозможно. Это стоит огромных усилий для некоторых. И Энджи считала, что в случае с Блейзом так оно и есть. Об этом волшебнике она вообще старалась не думать. Просто потому, что иначе могла сказать что-то не то. Девушка была достаточно резкой иногда. Или даже не так уж иногда. Она редко терпела полукровок даже просто в радиусе видимости, а уж когда те оказывались рядом, это и вовсе вызывало отвращение. В последнее время с каждым днем атмосфера в школе становилась все менее комфортной. Нападения на Флору лишь усугублялись тем, что кто-то помогает им. Именно поэтому Реган была так рада, когда узнала про появление Алекто в школе. Значит, Пожиратели тоже наслышаны о происходящем. И, конечно, вряд ли их волнуют распри между факультетами, но может хотя бы их вторжения нагонят страх на выскочек из Отряда Дамблдора. Они возомнили себя неясно кем, от них было слишком много проблем, и девушка уже не знала, как сдерживаться. Раздражение усиливалось еще и от плохого настроения, которое появлялось, стоило ей увидеть Забини. Он, казалось, нарочно сделал из нее дуру, еще и признался в любви, а потом начал творить непонятные ей вещи. И об этом можно было бы говорить весь день, но со временем обида притупилась. А сегодняшний день и вовсе заставил забыть обо всем. Когда появились Пожиратели, она сидела у камина в гостиной и думала о том, как успеть подготовить все к завтрашним урокам. Увидев людей в масках, она послушно шла за одним из них в Большой Зал. Среди тех, кто был в зале, не было ни одного студента другого факультета. Только змея на пиджаках и зеленый галстук. Все это было странно, зачем их собрали, как такая толпа проникла в Хогвартс. И где профессора, которые вечно рвутся всех защищать. Впрочем, вполне вероятно, что и эти считают, что спасение слизеринцев это дело самих слизеринцев. Заметив Флору, рядом с которой почти никого и не было, девушка быстро проследовала к ней, садясь рядом.
- Ты в порядке? - тихо спросила она, пока в зале было шумно от прибывающих студентов. - Ты знаешь, что происходит?
Не то, чтобы девушка должна была, но такую возможность она не отметала. Тем более, Флора здесь дольше была, может что-то успела услышать или увидеть. Было нн по себе, потому что за масками, которые итак внушали страх, видно было лишь глаза, не самые дружелюбные, стоит отметить. К чему их собрали зачем и для чего? Возможно, чтобы оградить от того, что должно было произойти, но, учитывая обстановку, девушка начинала сомневаться. Она нервничала в определенной степени, но все из-за неизвестности. Пожиратели вряд ли причинят вред чистокровным, но проверять эту теорию не хотелось. В конечном счете, никто не может их остановить. Девушка думала о том, что в школе было так много тех, кто нарушал все устои и нормы аристократии. И даже сами чистокровные. Но были невинные нарушения, и были те, которые несли за собой серьезные последствия не только для нарушителя, но и для его окружения. С таким смириться сложно, если вообще возможно. Реган обвела взглядом зал, но сделала это по максимуму незаметно, чтобы не привлекать к себе внимания. Она видела лица знакомых ей студентов, не понимала только, что от них требуется. Если просто сидеть и помалкивать, то складывалось впечатление, что вскоре кто-то, но начнет нарушать тишину своими излишне неуместными вопросами вслух. Пока же, сжав несильно руку Флоры на мгновение, девушка сидела ровно, и старалась не встречаться взглядами с носителями маски. Если задумать, то это то, чего она хотела. Встретиться с ними не в обстановке, когда кто-то кого-то спасает, а просто так. Но и сложившаяся ситуация мало тянула на приятную беседу. Добиться расположения Пожирателей сложно, если вообще возможно для девушки, которая еще и школу не закончила.

+2

4

Блейз был взрослым достаточно взрослым волшебником, чтобы начать задумываться над своими поступками и их последствиями. Ему предстояло вступить во взрослый мир и вести дела своей семьи со временем. Он единственный был в ответе за честь своего имени, но проблема была в том, что на пути к такому осознанию он совершил слишком много неосторожных шагов и допустил слишком много ошибок, из которых выпутаться будет не просто. Они, так или иначе, отразятся на всем его будущем. А ведь он мечтал, был дерзок на пути к своим мечтам и не задумываясь расставлял плюсы и минусы, считая себя правым во всем. Он критиковал и осуждал, а добился только того, что именно сейчас он сам был вынужден шатко удерживаться на грани приличия. Рука помощи была протянута тем, кого он всегда считал своим, если не врагом, то оппонентом. Забини был благодарен Драко Малфою, но осознавать, что се его дальнейшее благополучие в руках Малфоя было тяжело. Во всем был виноват он сам. Не Драко заставил его совершать странные и опрометчивые поступки. Обвинить кого-то другого в собственном провале было бы лестно, но невозможно, он несет крест собственных решений. Он зачем-то рассказал о своих чувствах Реган, а потом просто был слишком занят собой чтобы заметить ее трудное положение. Он бросил ее. Бросил в тяжелом положении. Если бы не вовремя подоспевшая помощь, его любимая девушка погибла бы непременно. Об этом в   гостиной слизерина не говорилось, Драко сдержал данное слово. Никто, по-видимому не знал о его падении пока, кроме Гринграсс, которой открылся сам Блейз и Малфоя с Реган. Так хотелось думать. Не смотря на затишье, после сего случившегося Блейз Забини стал тише и незаметнее, чем когда-либо был за время обучения в школе. Старался лишний раз не акцентировать внимание на своей персоне, не принимал участие в разговорах, читал и занимался. Конечно же он думал над тем, как выправить ситуацию. Все было бы сносно, если бы его падение не было известно мистеру Лейстрейнджу. Его Блейз боялся, осознавая тот факт, что волшебник не скажет ничего пока ему это не будет  выгодно. Стать выгодным для него – вот что хотелось Забини настолько сильно, что причиняло ощутимую боль во всем теле. Поэтому, когда пожиратели смерти ворвались в школу , Блейз увидел в этом скорее плюсы. В это время может представится шанс сделать хоть что-то полезное.
Учителя всячески сдерживали своих подопечных, внушая им осторожность. Эта осторожность приравнивалась к уважению. Блейз был с ним согласен. Люди в масках пугали и радовали его. Поэтому, когда его и представителей его факультета пригласили в большой зал, Блейз , не понимая зачем это надо, не без внутреннего трепета последовал за людьми.
В зале оказались представители только зеленого факультета. Пробежв быстрым взглядом по знакомым лицам, Забини выбрал удобное место для себя, так чтобы его было видно и стал ждать. Минутой ранее он заметил двух девушек. Одни взгляд на них причинял больше боли, чем все пытки, которые довелось познать молодому магу. Реган говорила с Флорой. Она до сих пор не знала, что он ошибся, а не бросил ее специально, но рассказать об этом шанса не было и от этого было еще больнее.

+2

5

Появление в школе Пожирателей смерти было очень кстати. Ну а что, под ногами было меньше грязи, он не встречал постоянно в коридорах грязнокровок, не приходилось испытывать негатив, и без того было достаточно много всего в жизни, чтобы расстраиваться. Теодор, как и положено, ходил по замку, выполняя обязанности старосты. Молодой волшебник не знал, как пойдут дела в Хогвартсе теперь, но был уверен, что все к лучшему. Уводили учеников, и Нотт понимал, что они не вернутся. Очистка должна быть всесторонней, и слизеринец не без удовольствия смотрел на пустые коридоры, на ужас, играющий на лицах студентов. Он знал, что ему ничего не угрожает, и аналогичное можно было сказать обо всех, с кем он общался. Остальные его не волновали. И было бы хорошо, начнись зачистка еще и на других факультетах. Слизеринец был образцовым, не достигало и десяти человек по спискам на удаление табличек с дверей, так что Теодор, отметив, что перемены должны были наступить, и наступили вовремя, покинул подземелья. С ними хотели поговорить, может быть исчезнет кто-то еще, он не представлял, что и как будет, но было любопытно все это увидеть и узнать. Мужчина вошел в Большой зал и быстро прошел вперед, замечая Флору и ее подругу. Реган не так давно в школе, так что с ней его общение все еще не было налажено, да и не до того пока было. Садясь рядом с девушками, Тео кивнул в знак приветствия и осмотрелся. Он не испытывал дискомфорта или страха, все было как должно было быть, а вот в зале, как он увидел, были и переживающие. Несколько учеников беспокойно озирались по сторонам. По помещению ходили маги в масках, иногда кого-то поднимали и сажали обратно, а кого-то выводили в коридор. Или вернутся, или нет. Одно из двух.
- Все в порядке? – за Кэрроу он волновался, она пережила многое, а сейчас еще новые волнения. Лучше бы ей пойти и прогуляться по территории. Сейчас был должный присмотр, Пожиратели смерти были близки по духу части школы, относившейся к аристократии, только Теодор бы предпочел, чтобы до конца года редким был сохранен, осталось только возобновить занятия, и сделать так чтобы уроки были на усмотрение магов чистой крови и благородного происхождения. Всех остальных можно было выбросить за ворота. Вон, пусть свою школу открывают, и там обучаются, чему хотят, но только не магии. В целом, если бы власть уже была бы захвачена. То изменения коснулись бы и норм образования. Заменены были бы преподаватели, и слизеринцам не приходилось бы унижаться перед безродными. Ведь на самом деле, взять, к примеру, маглорожденных. У них нет истории рода в мире магии, они никто, и навсегда останутся такими. Теодор ждал, что будет сегодня им сказано, вполне возможно, что многое изменяться начнет уже сегодня. Нотт хотел бы, чтобы все наладилось, и парень не скрывал своего положительного ко всему отношения. За последнее время в Хогвартсе многое было не так, как было в прошлом учебном году, они были лишены лояльности со стороны профессоров, и только Голд кое-как выравнивал положение, помогал им, старался следить, чтобы с ними считались,  к сожалению, не выходило все именно так, как было при Кэрроу. При брате и сестре с метками и дышать громко все боялись, за этим было интересно наблюдать, но Нотт никогда своего отношения не проявлял. Сейчас же ему было важно, чтобы началась настоящая травля, чтобы за смерть чистокровных волшебников отомстили, и дали понять, что так будет сов семи, вне зависимости от поступков. Кто-то скрывал свое имя, это не совсем приятно. Теодор ничего сделать не мог, разве что профинансировать поиски проверенными людьми. Но Пожиратели смерти справлялись прекрасно. Только жаль что не сообщали ни о чем, что удавалось узнать.

+3

6

Пожалуй, он испытывал даже ностальгию, вернувшись в стены Хогвартса. Родная школа, как-никак, столько воспоминаний: и как в квиддич играл, и как, тайно вечером, в тайных дуэлях с низкородными, но зазнавшимися представителями других факультетов участвовал, и как потом наказание отрабатывал, чистя кубки вместе с друзьями, когда директор про эти дуэли узнал и отправил в наказание к Филчу.  Воспоминания. Не самые приятные, но все-таки часть его жизненной истории. 
Декорации те же, что и десятилетия назад, но вот актеры другие. Типажи только остались прежними – некоторое вещи время изменить не в силах. Как Рабастан в свое время был вынужден мириться, что приходится сидеть в одном классе с грязнокровками и выслушивать лекции такого же недостойного отщепенца общества, сквозь зубы выдавливая к нему обращение «профессор», так и сейчас потомки чистокровных родов должны были терпеть такое положение вещей. Словно традиция, переходящая из поколения в поколение. Вот только сейчас пора было переломить этот дурной круг, установить новые правила и порядки.
Новый мир всегда строится на обломках старого. Бессмысленно пытаться перекроить систему изнутри, пытаясь сохранить привычный всем каркас. Они собирались построить новый мир. Где-то еще да, приходилось действовать тихо, осторожно, из тени, а где-то настало время действовать открыто. Захват школы – еще один уничтоженный столб, поддерживающий старый мир, где полукровки имели одинаковые права с теми, кто был рожден аристократом. Дикая, абсурдная мысль, с которой приходилось, сквозь зубы, терпеть раньше. Ведь это все равно, что сказать, что у животных есть такие же права, как и у человека! И как магическое общество только могло до такого скатиться, принимая выкидышей маггловского мира, имеющих слабую пародию на талант истинного волшебника.
Рабастану всегда было искренне плевать на детей, но сейчас он был почти рад, что брат доверил ему зачистку школы – Лестрейнджу приятно было чувствовать себя частью чего-то несравненно важного. Он будет героем, очистившим Хогвартс от грязи.
Главное только, чтобы дети, за которыми, как принято считать, будущее, по достоинству оценили этот подарок. Мужчина прекрасно осознавал, что он, впрочем, как и все другие пожиратели, не вечен – их работа трудна, опасна, местами неблагодарна. Стоило убедиться, что замена растет достойная, что их труды не пройдут даром. Отсеять гнилых, оставив лишь достойных.
Про некоторых уже было известно, что чистота крови для них лишь прикрытие, и они позорят касту, общаясь с недостойными. Таких Рабастан в первый же день выставил из школы, назад к родителям, с которыми тоже уже «поговорили» его коллеги.
Или они разделят с пожирателями их триумф, или падут вместе с другими. Третьего не надо. Многие чистокровные семье еще со времен первой войны сохраняли нейтралитет. Хватит. Рабастан считал их трусами, прячущимися до тех пор, пока не станет очевиден победитель, чтобы потом, льстиво поклонившись, заверить, что были на его стороне.
Они обрабатывают учеников методично, не гнушаясь физического насилия ради того, чтобы получить ответы на свои вопросы. Лейстрендж не пытался быть осторожным, заглядывая в чужой разум, вытаскивая на свет правду. Ему было плевать, кто эти дети и какую фамилию они носят. Проверку должны пройти все.
Вот только уделить должное количество времени каждому невозможно, и, когда наиболее вероятные представители крысенышей выбывают из школы, Рабастан приказывает собрать учеников старших курсов в Большом Зале. Можно устроить небольшую проверку на вшивость: наедине каждый не гнушался спихнуть вину на другого, стремясь отвлечь внимание от себя, а вот хватит ли у кого-то духу при всех обвинить товарища в предательстве крови? Да и, сжимая в руке небольшой клочок бумаги с двумя именами, мужчина был уверен, что наглядная демонстрация того, что случится с предателями, никому не повредит, а, напротив, заставит детей хорошенько задуматься.
- Замолчали, - слабые, встревоженные шепотки школьников, не понимающих, что происходит, Рабастану не нравятся. Ему вообще не нравится шум, источником которого не является он сам. Закрыв за собой дверь Большого Зала, он не спеша проходит к профессорскому столу, обводя собравшихся слизеринцев изучающим взглядом. Возможно, кто-то и был ему знаком, вот только память на лица, которые ему не интересны, у Лестрейнджа была скверная, поэтому он видел перед собой лишь толпу бестолковым подростков, из которой предстояло выделить тех, кто хоть чего-то стоит. – Полагаю, некоторые из вас удивлены, почему несколько комнат в вашем факультете опустело. Объясню для недогадливых: те, кто был замечен в лояльном отношении к полукровкам и прочей нечисти, не место среди аристократии. Со мной все согласны? – вопрос сугубо риторический, но мужчина внимательно изучает лица студентов, поверхностно считывая их эмоции. – Вам в этой школе еще учиться, поэтому, полагаю, вы должны быть заинтересованы в том, чтобы она стала чуточку… чище, - Рабастан усмехнулся, скрестив руки на груди. – Быть может, кому-то есть что предложить или сказать?

+3

7

Пожиратели смерти всегда внушали страх, только глупец скажет, что не боится, или что не желает возмездия. Каждый потерял что-то, оказывая сопротивления этим магам. Флора хорошо это понимала. Вот только она лишилась родителей как раз из-за того, что была кучка людей, желающих избавиться от самого понятия аристократии. Только не выйдет. Сейчас маги контролировали школу, преподаватели, по мнению Кэрроу, поступали разумно, не пытаясь оказывать сопротивление. Волшебники уйдут, как только закончат все свои дела здесь. Флора не сомневалась, что все будет хорошо, только внутри нее все равно был страх. В зал пребывали ученики, и слизеринке казалось, что каждый задавался вопросом, кто будет следующим. Флора не боялась именно того, что увести могли ее, заподозрив в чем-то семью, или, скажем, решив, что она может действовать в интересах предателей чистой крови. Волшебница ненавидела тех, кто мог пойти в аврорат после школы. Стать тем ничтожеством, готовым уничтожать аристократию и не понимать, что тем самым наносит непоправимый вред истории мира магии. Флора уважала каноны, знала, как должно быть и где ее место, и между тем она знала, куда должны уйти незваные гости. Их мир был всегда безупречным, именно маги построили все это, и лишь им решать, кто и на что имеет право. Волшебники с чистой кровью всегда имеют больший приоритет.
- Все хорошо, - она кивнула, замечая подругу, - Нет, не понимаю, что происходит, только некоторых учеников уводят, и собрали только наш факультет, - это вызывало и тревогу, и понимание. Только слизеринцы имели ценность для Пожирателей смерти, но как выяснилось, далеко не все. Волшебница не могла скрывать своего волнения, быть им может им сообщать хорошие новости, и может быть все как раз наоборот, и к ним будут предъявлять больше требований, чем было прежде. В любом случае. Кэрроу готовилась принимать информацию и не думать о возможности ослушаться. Сейчас лидером был Рудольфус Лестрейндж, он ничего не делает просто так, и не станет жертвовать теми, кто оправдывает свое происхождение и положение. Флора не была готова к ударам, но, тем не менее, спорить будет бесполезно. Слизеринка заметила Забини, он не стал подходить к ним ближе, и это вызвало внутри Кэрроу диссонанс. Им лучше всем держаться вместе. И пусть Блейз совершил ошибку, лучше быстро решить проблему, чем оставаться в стороне и надеяться. Что все само нормализуется. Зато вот Теодор сел с ними, наверняка для того чтобы поддержать, и Кэрроу только кивнула в ответ на его вопрос. Все в порядке настолько, насколько могло вообще быть в ее положении, и во всем. что творилось в Хогвартсе. Прежде, при Дамблдоре, такого бы ни случилось, но проблема сейчас не в директоре, а в том, что наверняка за прошлый год лазеек сюда осталось много, и им они и пользовались, для того чтобы спокойно пройти на территорию замка. Когда в зал вошел человек, личность которого нельзя было спутать ни с кем другим, Флора неосознанно напряглась. Рабастан Лестрейндж фигура опасная и известная для всех, даже необычно, что именно он решил провести беседу с учениками. Замолчать, оно и понятно, а Флора отметила, что мгновенно стих шепот, прекратились любые обсуждения, которые велись прежде. Были ли у нее вопросы? Да, пожалуй, были. Она не сразу собралась с мыслями. И не оценила свой поступок. Может быть он смелый, а может быть и глупый, но ведь им было позволено спросить, так ради чего ей прятаться за собственным страхом. Отвечать на риторические вопросы она не будет, ведь не испытывала никакой жалости или подобия чувства к тем, кто был лоялен полукровкам и прочему мусору.
- Флора Кэрроу, - ее всегда учили представляться, в лицо ее знал только старший из братьев, а что до Рабастана, то уверенности не могло быть никакой, - Мистер Лестрейндж, скажите, были ли допрошены авроры, стоящие в оцеплении замка? – может быть это еще и наглость, но кто-то пытался выйти на ее семью, на Алекто и Амикуса, и все только из-за того, что крысы всегда искали легкие способы. За ней следили, наносили новые удары по роду Кэрроу. и ей казалось, что на самом деле, есть на территории школы авроры, которые могли быть причастны ко всему этому. Флора могла получить ответ на свой вопрос, а могла и лишиться такой возможности. Было позволено что-то сказать, не спросить, но девушка решались на вопрос, и не жалела об этом. Она стояла прямо, смотря на Пожирателя прямым взглядом, дожидаясь его ответа. Не секрет что несколько раз ее уже едва не убили, и нападали на Алекто в поместье, так должно же предприниматься что-то для того, чтобы выйти на организаторов нападений, и на участников их же.

+3

8

Никогда в жизни еще Забини не чувствовал такой оторванности от своего факультета и тех, кого он долгие годы считал друзьями. Некоторых даже больше. Его душа с треском рвалась на части. Одна из них, наверное, глупее и наивнее другой, все еще силилась и изливалась желанием быть этим людям ближе. Вторая же, вторая понимала, что он не имеет права на это, он утратил это правор и его общество может только скомпрометировать, но никак не поддержать. И что с того, что Драко был благороден в своем слове и придержал неприятные новости, если про его позор знает Рудольфус Лейстрейндж. Этот маг отличается твердыми взглядами на чистоту крови и нормы поведения. Сумеет ли он когда-нибудь, хоть чем-нибудь загладить свою ошиб настолько, чтобы это поступок ему простили, а не просто забыли. Хотя к чему? Если ее и смогут забыть другие, сам Забини ее не забудет. Если ее сумеют простить другие, он сам себе простит едва ли. Пожиратели в школе. Они методично шли из комнаты в комнату, уводя в неизвестном направлении представителей слизерина. Не оставалось сомнения в том, что они делают и к чему стремятся. Только догадки, но и их достаточно для того, чтобы Забини затрепетал в душе. А ведь его поступок тянет на то, за что его однокурсники несли ответственность. Он не боялся за себя. Это его ошибка, а которую он понес бы кару. Он боялся за мать и в некоторой степени за тетю, на которых отразится тень, павшая на него. Они вот ничем не заслужили такого удара. Нет, если ему дадут шанс, он не позволит такому случиться. Время от времени Блейз бросал взгляды в сторону, где сидели Флора и Энджела. К ним присоединился Нотт. Блейз хотел чтобы не было этого путешествия в пещеру, не было этих пауков. Чтобы все это оказалось страшным сном и он снова мог быть рядом с ними. Но лишний раз искушать судьбу не имел права. По крайней мере пока не выдастся случай поговорить с Энджи. В зале было беспокойно. Все обсуждали последние события. Мнений был много и все разные. Зачем их собрали здесь? Ответ прозвучал очень скоро. В зал вошел маг, которого Блейз уже видел раньше. Рабастан Лейстрейдж. Какие бы не были отношения слизеринцев к пожирателям, такие фигуры, как этот маг внушали трепет. Сейчас же, после активных действий пожирателей, Большой зал пропах влажным ужасом. По крайней мере так казалось Забини. Стиснув руки, молодой человек вслушивался в установленную магом тишину, а после и в слова Лейстрейнджа.  Они отвечали его подозрениям. Именно сейчас решалась и его судьба. Противный голосок шептал ему на ухо приговор в то время, как маг предложил им слово.  Внутри парня шла борьба, безумная идея набатом стучала у него в голове в ту самую минуту, когда Флора задала верный и правильный вопрос магу. На минуту успокоившись, Забини ждал ответов. Сейчас, когда девушка стояла, он мог смотреть на нее без опаски. Нежная девушка, сражающаяся за собственную жизнь. Она имела права задавать вопросы и требовать ответы.  Забини не понимал как у кого-то могла подняться рука на Флору? Парень испытывал к девушке душевную привязанность, его беспокоило то, что творилось с ней. Да и кто мог равнодушно смотреть на такую травлю?

+2

9

Было страшно, если не сказать больше. Но не потому, что за ней были какие-то грехи, а по причине того, что не бояться Пожирателей означало не обладать в голове ничем. На такое способны только те из студентов Хогвартса, которых сейчас не было поблизости. Реган знала, что им не причинят вреда, ведь на то не было причин. Ей уже помогали прежде, и не из-за личных привязанностей и симпатий, а просто потому, что она была чистокровной, аристократкой. Она не предавала свою кровь и все то, что было вложено в нее родителями. Ошибки бывают у всех, вот только некоторые ошибки простить нельзя. Проследив взглядом за тем, куда смотрит подруга, Энджела вздохнула. Она устала даже пытаться понять этого человека, а потому лишь отвернулась, когда едва ли не столкнулась с ним взглядами. Пусть сидит, где хочет, теперь это не ее дело, да и, откровенно говоря, никогда ее не было. Может быть, его признание в чувствах и должно было потешить ее самолюбие или же стать причиной для размышлений, только в ней это вызывало ровно противоположные чувства. Даже странно было вот так потерять друга, или того, кого другом она считала. Люди часто заблуждаются, и Реган надеялась как можно скорее избавиться от этого чувства. Она все больше проникалась уважением к Драко. Не потому, что он постоянно давал ей для этого повод, просто он не давал повод для обратного. Никто не идеален, и уж некоторые особенно. А были и те, кому жить в принципе нельзя было позволять. Эти существа охотились на Флору. Реган с детства была очень вспыльчива, и если кто-то обижал тех, кто ей дорог, она не могла остаться в стороне. Только пока у нее не было возможности никак помочь подруге. Она буквально была лишена такой возможности. Могла поднять палочку, броситься вперед, но толку от этого обычно было мало. Она не была такой опытной и умелой, пожалуй, как любая из тех невероятных женщин, что носили метку. Вполне вероятно, что никогда не станет, но защищать тех, кого любила, кто был дорог, она все равно не могла прекратить. И иногда казалось, что подобные чувства были чужды для некоторых. Убрав за ухо прядь волос, она наклонилась чуть ближе к подруге.
- Мне кажется, они уже не вернутся, - прошло много времени с тех пор, как увели первого ученика. И Реган готова была поклясться, что они как-то пристально смотрят на каждого. Пожиратели ходили по Залу, останавливались рядом с каждым слизеринцем, и дело было не в возрасте. Внимание уделялось всем, от первого, до последнего курса. Одна девочка расплакалась, когда человек в маске наклонился совсем близко к ней, словно пытался выискать в ней что-то особенное, а нечего было. Но он упорно пытался. Кого-то они искали по имени, вполне вероятно, что взяли списки в школе, или же составили свой. Имена чистокровных известны и не являются тайной. Школьники все еще пребывали, их становилось больше, но, когда кого-то нового уводили, на время устанавливалась полнейшая тишина. Кивнув появившемуся Нотту в знак приветствия, Энджела почувствовала себя спокойнее. Знакомое лицо, и их теперь больше. Если бы не таинственность, с которой уводили студентов, можно было и вовсе перестать волноваться. Хотя бы на время. Было и положительное в том, что в школе были Пожиратели Смерти, впрочем, положительного было куда больше. Только жаждущие приключений и так умудрялись их найти. Жаль, что нельзя было хотя бы в половину уменьшить раздражающий фактор. Отправить их по домам и просто забрать палочки для начала. Или придумать иной способ.
В Зал вошел Рабастан Лестрейндж. Маг, чьи заслуги не оставляли сомнений. По крайней мере, были ясны его мотивы. Наверное, каждый Пожиратель действует открыто и ясно. В отличии от тех ничтожеств, что охотились за ее подругой. Хватало же ума на это. И наглости. Девушка временами чувствовала, что в них скоро дырку просверлят, и это были не глаза Пожирателей. Только от очередного желания дать намеком понять, чтобы автор этих взглядов смотрел в другую сторону, ее уберег голос Пожирателя. И теперь все было более, чем понятно. Только не стало легче. Мурашки пробежались по коже большинства присутствующих, студенты многие изменились в лице. Кто-то из младших вжался в свои места настолько, что сложно было даже понять. Что за фигура перед ними. Ей сказать было нечего, Реган только подумала, что этого следовало ожидать. Уже была такая же ситуация, с факультета пытались прогнать грязь, но тогда не вышло. Теперь новая волна. Вопрос подруги, который явно мало кто ожидал, точнее не ожидали то, что кто-то решится начать говорить, был кстати. Энджи смотрела на мужчину перед собой и ждала его ответ. А тем временем один из Пожирателей Смерти схватил за руку второкурсницу, пытаясь утащить ее к выходу. Она брыкалась и пыталась вырваться, говорила, что они ошиблись, что она не предавала кровь. Энджела не знала ее, но если так решили эти маги, то оставалось лишь смириться. Когда терпение мага кончилось, он перехватил школьницу уже менее приятно, сжав в пальцах ее горло. Глаза Реган сами собой распахнулись, она смотрела внимательно, замечала все. Еще некоторое время после того, как новую жертву вывели, были слышны хрипы и крики, а затем все стихло. Только на этом явно было не все. Высокий и рослый мужчина, с волосами цвета пшеницы, выбивающимися из капюшона, остановился у стола, за которым сидел Блейз Забини. Совсем близко к нему сидела пара студентов, и потому Пожиратель каждому уделял внимание. Но от мыслей ее оторвала фигура в черном, которая встала за спиной Нотта. Что именно нужно было тому, чье лицо увидеть девушка никак не могла, она не знала. Но он сделал шаг в сторону, немного отошел от них и затем снова развернулся, словно что-то заметил. Пожиратель Смерти смотрел прямо, и начал свое движение в сторону очередной жертвы, сидящей за столом рядом с Ноттом. Шестикурсник подсел к ним совсем недавно, пытаясь явно найти поддержку, бросая взгляды на старост. Он предатель крови? Или сама чистота крови вызывала сомнения? Как бы то ни было, но попытка наладить общение со старостами, чтобы избежать риска, оказалась плохой идеей. Он привлек внимание людей с меткой, и, осознав это, выхватил палочку. Он дернул старосту за мантию, таща к себе ближе и прикрываясь им, наставив палочку на Тео и угрожая убить заложника, если ему не дадут уйти из школы живым.

+3

10

Для любого волшебника, внутри которого живет чувство уважения к самому себе, есть понимание, что действовать против Пожирателей смерти бесполезно. Эти маги знают, кто представляет собой ценность, а кого можно пустить в расход, просто избавиться и не думать, что какие-то проблемы могут быть в связи с этим. Слизеринец хоть и не проявлял активно свои взгляды, считал, что каждый получает только то, чего заслуживает. Теодор, как аристократ, понимал собственные функции и твердо знал, что предпринимать и как действовать в том случае, если ему попытаются предъявить претензии. Пока ничего страшного не случилось, хоть и не было понятно, почему маги действовали без предварительного уведомления о радикальных мерах. Если на их факультете было много грязи, то так тому и быть, убирайте, но так, чтобы не было это кошмаром для всех остальных. Нотт знал, что малыши такой беседы были лишены. Когда в зале появился Рабастан Лестрейндж, должно было дойти до всех, что не будет ничего хорошего для грязнокровок и предателей. Студенты уже собрались все, такой вывод можно было сделать исходя из спешно закрытой двери и тишине, которая медленно охватывала комнату. Нотт слушал внимательно, ничего не упуская. Маг говорил не много, но доходило многое, что было за вербальным проявлением целей. Итак, школа пока будет под их контролем, и продлится это до тех пор, пока миссия, она за кадром, не будет исполнена. Это логично, только вот, не все могло быть так просто. Теодор, было, дернулся, когда Флора поднялась, но не стал останавливать девушку. Она имела право знать ответ на этот вопрос. Ее родители погибли, сама она была мишенью, и наверняка Кэрроу надеялась, что будет информация касательно виновности местной охраны из состава авроров. Не было, жаль этих червей, виновны они или нет, все по умолчанию были предателями идей чистой крови. Аристократия сужает кольцо, это явно, и даже очевидно, и только одобрение внутри слизеринца вызывает. Теодор заинтересован в том, чтобы Хогвартс стал чище. Флора замолчала, и Теодор перевел взгляд с нее на Пожирателя смерти. Его ответ был любопытен, ведь именно, по словам Лестрейнджа сейчас будут судить о действиях организации в целом, что ими предпринимается для безопасности Флоры. Она может быть только первой жертвой, и если авроры преуспеют, то переключатся на кого-то другого. Сейчас цель была известна, а что делать, когда удар будет направлен в другую сторону, и кто может чувствовать себя в безопасности. Тео игнорировал вопли какой-то девчонки, имени не знал, но и считал, что раз так себя ведет, то ее выводили вполне себе резонно. Когда раздражающие писки прекратились, слизеринец поднялся.
- Теодор Нотт. Мистер Лестрейндж, хотелось бы знать, что ждет тех, кто не замечен в связях, порочащих звание чистокровного волшебника, - да и потом, он анализировал ситуацию, искал ответы сам, - Те, кого увели, будут допрошены, или решение принято окончательное? – может быть о ком-то еще не все понятно, и есть шанс у слизерину не стать факультетом, где так долго обитала падаль. Теодор помогал, как мог Пожирателям смерти, он выполнял письменные поручения от Рудольфуса и ни во что не вмешивался, этого было достаточно ля осознания собственной безопасности. Парень сел на свое место, ему дадут ответ, или уклонятся от комментариев на эту тему. Рядом с ним началась какая-то возня. Парень, он плохо помнил с какого курса, начал вести себя странно, а потом и вовсе выхватил палочку. «Началось» единственная проскользнувшая мысль, и дальше начался отменный спектакль. Как староста школы, он должен был хоть что-то сделать для безопасности учеников слизерина.
- Щиты, - он, с помощью магии, использовал чары для громкого голоса, так чтобы все студенты услышали, и только выдохнул, ощущая, как начинает злиться. Щитом его еще не делали, и кажется, то Теодору не нравилось происходящее. Он свою палочку оставил на столе, а вот перстень главы рода никто не отменял. Один раз с его помощью слизеринец уже выставлял щит, так что использовал магию кольца еще раз, так что от него отбросило парня, решившего угрожать, а дальше мало что волновало Нотта. Он подошел ближе к друзьям, и оглядел зал, убеждаясь, что все озаботились собственной безопасностью. Было неприятно, но теперь это дело Пожирателей смерти.

+4

11

Начало игры.  
«Вам нечего бояться, если вам нечего скрывать» - простоя фраза, брошенная Долорес Амбридж в прошлом году, зазвучала в голове слизеринки, словно сломанный патифон на занятиях Люпина. Она преследовала ее, едва девушка зашла в помещение. Преследовала, когда Трейси краем глаза смотрела на Даффну сидящую в профиль. Преследовала, когда один из представителей Пожирателей Смерти заговорил. В большом зале, девушка заняла место недалеко от Теодора, что бы в случае непредвиденных ситуаций, покинуть помещение вместе со старостой, и непредвиденно оказалась в эпицентре всех событий.
       Атмосфера в зале накалилась, как саламандра в пламени. Студенты торопливыми шепотками обменивались собственными  мнениями, боязливо оглядываясь по сторонам. Им не нравился Рабастан Лестрейндж, это чувствовалось в воздухе. Но еще больше неприязни было получено в качестве обратной связи. Девушку удивляло, что ее факультет может вызывать подозрения. Ей казалось, это такой низостью, но поделать она ничего не могла. Она же не станет каждому вытирать ботинки, когда тот (та) ступит в отходы?
Тем временем, из коридора послышались шум и сдавленные крики. А после усилился шепот.  «Еще бы» - пронеслось в голове слизеринки, и легкая усмешка пробежала по ее пухлым губкам, «привыкли, что кто угодно приходит в этот зал, называя себя волшебником. А теперь, когда пришло время платить по счетам, они нервничают». Дэвис с огромным усилием отвела взгляд от Даффны и, вытянув шею, посмотрела поверх голов присутствующих в зале, на дверь за которой продолжался шум. Но вскоре и он стих. Повернувшись,  девушка равнодушно переводила взгляд от студента к студенту, расслабленно хлопая ресницами. Трейси знала, что бояться ей нечего, а потому, лишнее беспокойство просто вызовет ряд лишних и никому не нужных вопросов. Она больше волновалась за то, что так и не объяснилась с Даффной, тем более, что ее семья переживала сейчас не лучшие времена. Малфои, как ни крути, были… В прочем, тут нужно не размышлять, а просто поговорить с ней. Объяснить, что стало причиной ее отвратительного поведения.
     Трейси остановила свой взгляд на Пожирателе Смерти, стоящем в противоположном конце комнаты. Он был спокоен, даже отчасти меланхоличен. Любовно постукивая пальцами кобуре волшебной палочки, он лениво поворачивал голову то влево, то вправо. Мужчина вызывал трепет одним своим видом. «Не думаю, что кто-то осмелится с ним спорить. Нужно быть полнейшим глупцом…» Толчок в спину возвращает Дэвис обратно в реальность. Шестикурсник, поспешивший решить собственные вопросы путем взятия заложника, уронил Трейси со скамейки прямо на пол. Девушка больно приложилась затылком о ребро деревянной лавки и перед глазами у нее на мгновение все потемнело.
      Кто-то рывком понял слизеринку с пола в тот момент, когда ребята синхронно доставали волшебные палочки, и с силой прижал к себе, прошептав на ухо, чтобы девушка не нервничала и забыла про свое оружие. Трейси попыталась освободиться, но парень, что прижался к ней, оказался на несколько порядков сильнее. Что было вполне ожидаемо. Он еще раз повторил Трейси, чтобы она не привлекала внимание, и обхватил одной рукой ее талию, а другой плечи. От страха и удивления глаза ее округлились. Девушка шумно втянула носом воздух, но закричать она не решилась. Она вновь отыскала глазами Пожирателя, на которого смотрела несколько минут назад. Мужчина повернулся к студентам лицом. Дэвис не знала, видит ли он ее лицо, или нет, но продолжала смотреть на маску, вглядываясь в прорези глазниц. Все внутри нее сжалось от отвращения – мало ли, с кем терся этот нечестивый.
      В тот же момент парень, державший Тео за ворот мантии, начал делать шаги назад, направляясь к выходу.

+3

12

Важное задание, к которому он относился достаточно серьезно, чтобы не упустить ни одного грязного пятна в списках Слизерина. Зачистка началась и шла полным ходом, уводили одного за другим, так что он лишь сверялся со списками и даже подумывал принять непосредственное участие, прикончить парочку другую детишек. Наверное, они перед смертью громко вопят или молят о пощаде, жалко так, сопливо. Нет, это ему не нравилось. Он в принципе детей не любил, так что не собирался даже пытаться изображать из себя доброго дядюшку. Одно дело чистокровные, чья преданность не вызывала сомнений. Он даже не утруждал себя проверками этих детей, просто априори зачислил их в список тех, кто отделается легким испугом. Так, для проформы, чтобы на будущее не возникло даже мысли неверной. Он дал шанс задать вопросы, но, конечно, не ожидал, что кто-то вообще решится на подобное. Да и отвечать не был готов всем и каждому. Заметив Флору Кэрроу, он едва заметно ухмыльнулся и с любопытством ожидал, что же решила сказать крестница его брата. Он жестом дал понять, что она может говорить и выжидал.
- К аврорам, стоящим в оцеплении, были применены…меры, - конечно, можно было понять любопытство девушки, касательно этой темы, только вот докладывать подробности как-то не хотелось. Главное, что эта мерзость не распространится по школе, а вскоре, может, министерство поймет, что нечего выставлять вокруг школы такую защиту, которая только проблемы приносит. Рабастан вообще считал, что местным детишкам пока нечего бояться. А если уж и возникнет острая необходимость убить одну-другую грязнокровку, так они найдут способ. – Все, кто вызывал особое сомнение были устранены.
Обведя помещение взглядом, мужчина следил за реакцией оставшихся, пока еще, в живых детишек. Любопытно было, но не слишком. В конечном счете, большинство боялись просто потому, что были трусами, никаких задатков будущих носителей метки. И как растить такое поколение, которое не способно толком ни на что. Вздохнув, Лестрейндж заметил, что вернулся один из тех, кто выполнял грязную работу. Нужно не забыть будет потом прибрать за ними сказать. Вернувшись взглядом к столу, за которым сидела Кэрроу, он перевел взгляд на другого представителя аристократии. Нотт, кажется. И, о чудо, угадал. Дав знак, что ждет его вопроса, Пожиратель отметил мысленно, что этого тоже нет в его списке смертников. Хоть какая-то радость, не каждый второй студент его родного факультета стал предателем крови. Не все потеряно.
- Вернетесь в гостиную, - он пожал плечами. А что их еще может ждать? Разве что небольшая речь о том, что сегодняшняя чистка может повториться в случае, если будет даже намек на ее необходимость. – Окончательное, - дополнять, вероятно, не нужно было, что именно за решение. Он уже озвучил популярно цели этой чистки. Губы Лестрейнджа невольно растянулись в недвусмысленной улыбке. Он был более, чем доволен происходящим. Вот бы чаще подобные задания были, результат которых был виден сразу. Зал медленно, но уверенно пустел. Допросами он сам занимался, но в большей степени допрашивать было некого, потому что итог был известен сразу. И вот, движение со стороны Нотта, Пожиратель не сразу понял, что это какой-то смертник решил проявить себя перед последним вздохом. Мужчина неспешно обернулся и вскинул брови. Вот это поворот, как говорится. Прикрываться чистокровным, да еще и находясь в окружении Пожирателей. Нет, у этих детишек точно нет в голове ровным счетом ничего. Но стоило отдать должное Нотту, он не растерялся. Его отец был, кажется, весьма достойным членом их группы. Сын не пошел по стопам, не рвался к метке, но помогал итак. Похвалить что ли, но лучше просто помочь несчастному человеку пережить роль щита.
- Как глупо, весьма глупо, - приговаривал маг, сделав шаг в сторону группы студентов, но тут смертник преодолел расстояние некоторое и врезался в какую-то девчонку. Надо будет потом проверить, к числу кого она относится. Пока же, скучающе посматривая на цирк, что разворачивался перед ним, Рабастан готов был начать зевать. Пятеро взрослых волшебников против одного сопляка, даже с учетом того, что у него был теперь новый заложник…Сомнительная затея. И еще вот интересно, на что он рассчитывал. Уже привлек к себе достаточно внимания, так что шептаться со своей новой подружкой было глупо.
- Если пообниматься хотел с девушкой напоследок, так мог и попросить. Уж последнее желание я бы дал осуществить, - а то как-то не хорошо, вот так на людях, стыд и срам. Можно было устранить проблему быстро и без особого шума, но потом вдруг окажется, что девчонка не из списка смертников, оправдывайся потом. Вздохнув, Лестрейндж отвлек на себя внимание будущего трупа, пока тот едва не врезался в грудь одного из его коллег. Одно движение, и палочка этого недоразумения лежит на полу. Жертва героически спасена и находится на лавке, отведенная туда одним из носителей маски, а сам Рабастан медленно приблизился к носителю змеи на мантии и легко, почти изящно взмахнул палочкой. Зеленый луч устремился прямиком в цель.
- Уберите, не люблю мусор, - пока труп выносили за пределы Большого Зала, Пожиратель приказал остальным заняться своими обязанностями. Нянчиться никто ни с кем не будет. Нотт авось переживет, да и подружка трупа тоже. Живы и того довольно. Был у него еще один в списке, с кем стоило пообщаться. Прошагав неспешно к одному из столов, он остановился рядом с Блейзом Забини, ткнув того палочкой в плечо.
- Кто у нас тут? – он выбрал его случайно, так что ожидал, пока студент представится. – Ну, что скажешь, стоит тебя здесь оставить? – выглядел он достаточно жалко. И взгляды, которые бросал на Кэрроу и соседнюю к ней девушку, вызывали только вопросы, что он там углядел.

+4

13

Хогвартс за несколько лет обучения становился домом, и если не учитывать присутствие грязнокровок, то так и было. Флора любила замок, ей нравилось получать знания, необходимые для любой аристократки, однако, не всегда уроки приносили удовольствие. Директор в этом году был новый, он следил за исполнением правил и норм, защищал слизеринцев, которым приходилось куда сложнее, чем всем остальным. Они мало того что были вынуждены оставаться в одной школе с представителями низших сословий, так еще и посещать с ними одни и те же уроки. Кэрроу не стремилась к конфликтам, скорее наоборот, хотела их избегать, но не получалось порой, оставаться в стороне. Слизеринка старалась сейчас быть в стороне ото всего, что происходило, только авроры не давали ей покоя, преследовали и пытались с ее помощью выйти на Амикуса и Алекто. Затея провальная изначально, и только волшебница не могла этого объяснить, ее просто никто не слушал. Она решилась задать вопрос Рабастану Лестрейнджу. Надеялась услышать хоть какие-то подробности, получить информацию, но тщетно, ей ничего не сказали, ответ был уклончивым. Флора только кивнула, не зная, как ей еще отреагировать. Их факультет чистили от грязи, за что можно было сказать спасибо, только вот явно не все ученики сейчас были здесь, кого-то могли пропустить, это уж точно. Теодор что-то сказал, только девушка не расслышала, слишком уж быстро стали развиваться события. Девушка возвела перед собой щит, как того и просили обстоятельства, и поднялась на ноги, отходя немного назад, стараясь быть как можно дальше от возможных предателей чистой крови. Тео решил вопрос, теперь не было угрозы, но это только на первый взгляд. Под удар попала Трейси Девис, и нравилось это волшебнице все меньше. Пожиратели смерти отреагировали, и Флора отвела взгляд, но все равно поняла, что было использовано единственное заклинание, от которого не было защиты. Видеть смерть было неприятно, и особенно если учесть, что погиб молодой человек с ее факультета. Конечно, он был предателем крови, и не должно быть к нему сочувствия, но испытывала Кэрроу это не совсем из-за указанной причины. Ей было жаль, что аристократия вымирает, становится все меньше действительно уважаемых семей, стремящихся к чему-то. Родители Флоры занимались благотворительностью, слизеринка видела выписанные счета рукой отца, понимала, что это правильно и необходимо, только теперь их не было рядом, и изменилось все. Кэрроу напряглась, когда Рабастан направился в сторону Блейза, не хотелось чтобы с ним что-то случилось, но в любом случае, слизеринка не сможет помешать, если Лестрейндж уже получил приказ. Проблемы у слизеринца могли быть только в том случае, если до Пожирателей смерти дошли сведения о поступке Забини, если же нет, то этот интерес мог быть вызван чем-то другим. Флора не хотела больше здесь находиться, даже не смотря на то, что Пожиратели смерти защищали интересы аристократии, наблюдать за убийствами ей не хотелось совершенно. Однажды она видела, как убивает Рид, хватило на всю оставшуюся жизнь, и кроме того, волшебница понимала, какой страх живет сейчас в каждом слизеринце. Один неосторожный жест, мысли или слово, все это может спровоцировать проблемы, которых она не хотела. Шумно выдыхая, Флора пыталась принять решение. Они продолжат линию чистокровных магов, каждый из них то наследие, которое останется в мире волшебников после ухода старшего поколения. Так сказать на пенсию, и наверно, нельзя было просто стоять и смотреть, как Рабастан может решить что-то сделать Блейзу. Он был виноват за случай в пещере, но не заслуживал возможного наказания. От Пожирателей смерти не приходилось ждать жалости, они жестоки, и порой, даже слишком. Жестокость, как правило, оправдана, и понятно что всем им пытались преподать урок. Только не все смогут его запомнить.
- Мистер Лестрейндж, - подобной наглости она даже от себя не ожидала, но и не могла оставаться полностью отстраненной. Больше ничего она не могла сказать, ведь это не Рудольфус, который проявлял участие, помогал ей, как мог, и не отмахивался. Конечно, младший брат крестного ничего ей не сделает, но все равно, страх ощущался теперь явственно, сковывая тело, и Флора ощущала, как ей становится плохо. Нервничать в последнее время она стала куда чаще. Быстро опускаясь на скамейку, и больше не обращая внимания на происходящее, Кэрроу сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Она могла понять важность очистки факультета от грязи, только ей не хотелось при этом больше присутствовать. Ответ на свой вопрос волшебница уже получила, по сути информации не прибавилось, но и это могло быть хорошим знаком. Слизеринка дождется окончания этого разговора в Большой зале, и только после этого попытается найти крестного. Быть может у того найдется немного времени на нее, и он прояснит ситуацию настолько, насколько сочтет возможным. Она хотела попросить, чтобы ее отпустили, но не решилась. Делая несколько глубоких вдохов, ощущая, что сердцебиение вернулось к нормальному ритму, слизеринка снова посмотрела в сторону Лестрейнджа.

Отредактировано Flora Carrow (13-12-2016 13:57:21)

+4

14

Интересно, когда может все это закончиться? Нападения на Флору, попытки поставить аристократию на колени. Война, в конечном счете. Авроров давно должны были поймать, допросить и выбить из них все, включая душу. Но пока это было невозможно практически, так как эти ничтожества скрывали лица, прятались в тени и нападали по большей части только на Флору. Не могли добраться до других Кэрроу? Удивительно, на самом деле. Выслушав ответ Рабастана, девушка почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Странно, конечно, что вот они были, ходили, дышали, кажется, она с кем-то разговаривала в первое время после возвращения, а теперь их нет и не будет. Только они это заслужили. Нельзя было давать слабину, не теперь, это Энджи понимала. Подруга подвергалась опасности, и никто не собирался ее щадить, так почему же другие должны? Почему те, кто так громко кричит о свободе и справедливости считают, что этого должны быть лишены они, чистокровные волшебники, которые существовали еще до того, как человечество изобрело что-то, что могло бы хоть в тысячную долю заменить магию? Ничтожества, и Реган все больше в этом убеждалась.
Все происходило быстро, даже, казалось, что слишком. Люди, события, фразы - они сменяли друг друга. Она дернулась, когда Нотт оказался в руках предателя крови, но не в его сторону, а к Флоре. Находясь в своих каких-то мыслях о чем-то, чего не могла потом даже вспомнить, Реган следом ощутила, как быстро колотится сердце. Зачем это вообще было нужно, устраивать глупую попытку избежать смерти, если шансов не было вовсе. Неизвестно, и вряд ли когда-нибудь она поймет. Реагируя на слова Теодора, девушка выставила щит и заметила, что Флора тоже вне опасности. А дальше цель сменилась, но итог один – смерть. Зеленая вспышка блеснула в ее глазах. Энджела смотрела, распахнув глаза, видя, как быстро из тела пропала жизнь. Буквально мгновение, ничего не значащее. Она не видела этого прежде. Оказалось, убивать было просто, с технической стороны. Взмах палочки, простые слова, и тело падает на пол. Только вот никто, конечно, не говорил из профессоров, что для убийства мало просто взмаха. И о том, что ждет тебя после этого. Девушка не догадывалась и теперь, безусловно, но видеть это было…странно. Глубоко дыша, чувствуя странное чувство внутри себя, Реган пока не могла понять произошедшего и того, что испытывала. Из этого состояния ее вывел голос Рабастана, который, как казалось, был слишком близко. Переведя взгляд на Блейза, Энджела поняла, что происходит. Теперь допрашивать будут его? Она думала об этом, так ведь? Нельзя отнекиваться, не перед собой. Она думала о том, что было бы, узнай Пожиратели о поступке Забини, что его бы ожидало. Она понимала, что в таком случае вероятность положительного исхода практически равна нулю. Но теперь, когда все происходило на самом деле, а не только в ее голове, девушка не могла сказать, что желала этих последствий. Она не была убийцей, не была тем, кто готов был бы отправить другого на смерть только потому, что между ними личные счеты. Если Блейз действительно предатель крови, в таком случае всем придется с этим смириться. Но если нет, то что тогда? Энджи не готова была к тому, что ее мысли воплотятся в жизнь. И смерти Блейзу она не желала, по крайней мере не настолько. Только что они могут? Их никто не станет спрашивать. Это не суд, это казнь. Блейзу дали право слова, что уже неплохо. Услышав голос Флоры, Реган резко обернулась к ней и сделала шаг в ее сторону.
- Флора, - тихо прошептала она, дав понять подруге, чтобы та не лезла в это. Пока ничего не случилось, и Пожиратель не предпринимал никаких действий, ни в чем не обвинял Забини. У них по сути не было, о чем просить. Говорить о чем-то можно было, только услышав, чем вызван интерес к Блейзу. Переведя взгляд на Нотта, ища в его лице ответ на незаданные вопросы, она затем обернулась к Лестрейнджу и его новой цели. Что будет дальше, вот в чем вопрос. Только она не хотела, чтобы Флора лезла в это. Ей хватало собственных проблем. И, уж если дело действительно в случившемся в пещере, то тогда Энджела скажет, что может. Она допускала, что Забини правда действовал не из-за желания уничтожить чистокровную, а просто потому, что дурак. За это не судят, по крайней мере, не приговаривают к смертной казни. Все теперь зависело от Блейза и от того, что он скажет. И ему действительно стоило подумать, прежде чем что-то делать или говорить.

+2

15

Ситуация в Зале была такова, что мир, привычный с первого курса менялся на глазах. Им дали понять, что он уже никогда не будет прежним. Его сокурсников уводили из зала, их дальнейшая судьба была плачевна. Тот, кто руководил этим действом точно знал свое дело, рассчитывать на его упущение не приходилось. Внутри Блейза звенел тревожный колокольчик. Он понимал, что в любой момент кто-то из людей в масках может прийти за ним, ему придется подчиниться. Рудольфус Лейстрейндж  видел его ошибку и ее последствия, он помог спастись Энджи, он наверняка имел на этот счет свои соображения и сделал собственные выводы. Внутри парня все сжалось в комок. Руки стиснулись сильнее. Сейчас он жалел, что не успел объяснить все той, кто был ему все еще очень дорог, что не рассказал, о том, что совершил ошибку, не собирался ее оставлять, не собирался бросать, он проявил чудеса идиотизма, но не предательства… Теперь, если только его уведут, он никогда не сможет этого сделать. Бедная мама, она не переживет такого. Напряжение слишком ощутимо нарастало. Когда нервы людей натягиваются до такой степени где-то должно лопнуть. Кто-то из-за спины Забини рванул в сторону Нотта и захватил его в плен. Вспыхнули щиты, у самого Блейза палочки не было. Ничего сделать он не мог, против тех, кто от безысходности решился на крайние меры. Но было желание защитить, уберечь. Страх не за себя вспыхнул с новой силой и запульсировал в голове. Слизеринец сделал рывок в сторону двух девушек, стоявших рядом, но здравый смысл пригвоздил его к полу. Он мог напугать Энджи, которая не доверяет ему и может счесть попытку за атаку. Да и что он может сделать? Успокаивало одно, девушки были под защитой щитов. Тем временем обнаружилась новая жертва, а потом тот, кто вел программу этого страшного праздника взял ситуацию в свои руки. Вспышка зеленого света. Стремительная и яркая. Тело недавнего нападающего обмякло, взгляд потускнел и глаза остекленели. Забини смотрел на то, как заклятие от которого нет спасения, делает свое дело. Он и хотел бы не видеть и не понимать происходящего, но не мог отвести взгляда от пугающего действа. Его дыхание стало чаще, глаза расширились, зрачки расплылись по радужке, вбирая разрушительную картину смерти того, кто был им товарищем. Лоб увлажнился, тело напряглось, он впал в своеобразный ступор, зачарованный и испуганный мощью сотворенного. Одним взмахом и словом, усилием одного мага, жизнь уходила от другого. Это было не просто. Забини знал это. Он сам  стоял напротив жертвы и смотрел ей в глаза, поднимал палочку и так не смог заставить себя погасить искру жизни в другом. Том, кого недолюбливал, кому противостоял, кого винил в проигрыше, не мог. Это очень тяжело, заставить себя убить, приучить свою душу к этому острому ощущению конечности всего. Волшебник перед ним произнес заклятие так, как будто произнес привычную фразу прощания. Его голос не дрогнул и лицо не исказила эмоция. Это было страшно, пожалуй страшнее последствия самого заклинания. Он уже не видел где находятся его сокурсники, он не понимал сидит он или стоит, завороженный и потерявший нить происходящего, Забини мог думать только о том, что сейчас увидел и связанные с этим ощущения заполняли его. Это была не жалость к жертве, не восхищение палачом, хотя стоило восхититься тем, кто убивал почти с улыбкой. Это была опустошенность т темнота, в которой роились тени.
Из этого ступора парня вывел толчок палочкой и в плечо и почти металлический голос над ухом.
Быстро переводя взгляд в лицо Лейстрейнджа, Забини встал. Оказывается он все-таки успел сесть.
- Блейз Забини, сер – как можно спокойнее сказал Блейз. Вопрос был сложным и провокационным. Ему дали разрешение самому решить за себя? Большой плюс. Что о нем знает маг напротив? Почему с ним одним он вздумал играть в игру, так рвущую нервы и вытягивающую жилы? Но ему задали прямой вопрос. Он должен дать прямой ответ на вопрос.
- Да сер, стоит.  Он старался не дрогнуть голосом и не отвести взгляда. Быть уверенным,  в этом заключается сила. Он мог доверять Драко. И это доверие укрепляло силы.

+2

16

Он не просился в старосты школы, не просил вообще этот значок, и уж подавно не брал на себя роль охраны всея факультета, только все равно мыслил исключительно в сторону сохранности всех присутствующих учеников в Большом зале. Рабастан Лестрейндж не давал исчерпывающих ответов, из них рождались новые вопросы, но Нотт не спешил поддаваться области своего любопытства и излагать вопрошающие мысли. Пока все что ему необходимо было знать, он знал, а что будет дальше, в каком формате и как надолго затянется это собрание, ему было мало интересно. Любопытство не порок, только от него отбиваться нужно вовремя. Сделать из него щит не вышло, да, стоит заметить, что перстень главы рода, в который раз оказывался полезным. Теперь в Большом зале начали происходить события, от которых он хотел откреститься. Он наблюдал с перекошенным от негодования лицом за действиями вокруг Трейси, и припоминал что могло быть и так, что девушка щит поставить просто не успела. Ничтожества будут всегда, и они будут стараться сделать все для того чтобы спасти собственные шкуры. Теодор потому и считал, что они никчемные, нет в них понятий о чести и достоинстве. Приближаясь к Девис, слизеринец ответ ее немного в сторону, нет смысла девушке наблюдать за расправой, которая могла начаться уже сейчас. И началась, выбрана новая жертва, так что Девис парень отвел еще дальше, чтобы не смотрела и не переживала. Наверно вскоре их должны были отпустить, но пристальное внимание Рабастана к Забини все надежды разбило. Минимальная беседа, и удивленный взгляд Теодора. Ответ слишком простой, Мерлин, что происходит с факультетом? Краткость в данном случае не будет сестрой таланта, и какое впечатление сейчас сложится, такое и останется. Слизеринец с места не двигался, наблюдал, и держал Трейси за руку чуть выше локтя, пока не услышал голос Флоры. Защищать в данном случае было бесполезно, ее не услышат, а может быть и услышат, учитывая некоторые связные пути между девушкой и старшим Лестрейнджем. Правда, лучше не привлекать внимание, как считал Теодор. Расстояние от Флоры до него было небольшим, так что он встретился с ней взглядом и мотнул головой, пытаясь сказать, чтобы беспокоилась лучше о себе самой. Блейз уже дал ответ, и не важно, что сказать теперь могут все они. Голос подала их новенькая-старенькая студентка, правда тихо и обращалась она к Кэрроу. Можно было подумать, есть опыт раздавать советы. Выдохнув и закатив глаза, слизеринец в который раз убедился, что Трейси в порядке и отступил от нее на несколько шагов, приближаясь к Рабастану, но все еще помня о необходимой дистанции между собой и Пожирателем смерти. Может быть Нотт и был главой рода, сейчас ему это давало минимальное преимущество, почти прозрачное, но все-таки. Можно было сказать хоть что-то.
- Мистер Лестрейндж, уже отбой, мы можем вернуться в гостиную факультета? – да и необходимо было все-таки отвлечь Пожирателя смерти от Забини. Никто не заслуживал такого пристального внимания, тем более что не было поводов придираться к Блейзу. Исключая только что он глупо поступил в начале года и пытался убить Малфоя. Только об этом Пожирателям известно не было, и Драко не болтал направо и налево о подобных вещах. Теодор не был ярым блюстителем правил, но вот уместно было уже сейчас закончить это собрание, информацию до них донесли предельно точно все и все успели понять. Наверняка убраны все, в ком были сомнения, и пока ситуация не получила развитие, лучше им пойти в гостиную, все-таки время уже позднее, а Нотту сегодня еще коридоры проверять, и отчитываться перед Голдом. Парень не намеревался застать директора в дурном расположении духа. Тем более что это вообще не шло по линии его личных интересов. Скоро экзамены, им нужно только выпуститься из Хогвартса и все, а сейчас нужно было организовать перемещение студентов из Большого зала в гостиную факультета, а там уже и чтобы все разошлись по спальням. Вечер выдался сложным, да и у всех сейчас были свои личные проблемы, с которыми предстояло разобраться. Нотт ожидал разрешения на вывод студентов, и уже, наконец, получить шанс лечь спать. Кроме вечера, еще и день был слишком сложным.

+2

17

Детишки-детишки…Слишком глупые, чтобы заметить свою никчемность или излишнее самомнение. Рабастан относился к детям спокойно. Он не любил тех, кто пытается играть на его нервах или путается под ногами, но, в общем, даже мог провести среди них как-то время и никого не убить. Последние несколько дней вспоминать не стоило, они не входили в это исключение. Да и хорошо относиться он мог только к аристократии, которая не является предателем крови. Странно, на самом деле, оказалось, что можно забыть обо всем, чему тебя учили. Наплевать на правила и собственное происхождение, чтобы…Что? Для чего это все было? Ради минуты мнимой свободы и поступков, которые порочат любого? Ради интрижки на год, в лучшем случае, или в виде протеста родителям. Минутного удовольствия и последующей за этим смерти? Ради того, что ничтожества звали справедливостью, не имея ни малейшего понятия, что же это на самом деле. Они говорили громкие фразы, но ведь никто, он был в этом уверен, не смог бы ответить даже на самые простые вопросы. Например, что хорошего в полукровках. Что такого они делают или производят, что не могут чистокровные волшебники. Какой от них толк? Он его не видел. И вот сейчас, после сцены с заложниками, он полностью убедился в том, что эти ничтожества только о своей шкуре и пекутся. Скучно, предсказуемо. Мужчина теперь переключился на другого студента, ожидал его ответ. Он действительно понятия не имел, кто это, что это, не пытался лезть в его голову, вдруг там что-то, чего знать он не хочет? Ответ, который ему выдал студент, вызвал замешательство. Нет, фамилию-то он знал, но вот на его второй вопрос ответили, мягко говоря, странно. Выгнув бровь, пытаясь понять, серьезно ли ему лопочут, Лестрейндж застыл в ступоре.
- Да? И почему же?
Чистота крови не дает тебе еще ничего, если ты не заслужил жизнь каким-то достижением. Это, конечно, касается мужчин. Девушкам достаточно не влипать никуда и не позорить род. Услышав голос Кэрроу, он обернулся на нее. Милый ребенок, пытается защищать еще. А стоит ли он того? Ухмыльнувшись, глядя на девушку, он подумал, что есть еще чистые сердечки среди юных особ. Эта девушка была крестницей его брата, и, вероятно, была достойно воспитана своими родителями. Но правильно ее подружка держала, не стоило ей беспокоиться за всех и каждого. Они ведь не тревожились. Может, правда, этот Забини был ее другом, но это не столь важно. Отвлекаясь следом на Нотта, мужчина задумался. Широко улыбнувшись, он достал из кармана пергамент. Стан быстро пробежался по списку имен, отмечая, что почти все были вычеркнуты. Только парочка-тройка, внушающих сомнения, но их в зале он не наблюдал. Сбежали, вероятно, до их прихода. Жаль, но не критично.
- Идите, вас не задерживаю, - он уже и забыл про Забини, и что хотел того немного потыкать палочкой, рассматривая, словно жука. Мальчишка казался каким-то совсем уж не внушающим доверия или уверенности. Но пусть спит спокойно, пока что. Лестрейнджу в принципе плевать, на сколько у нынешней молодежи сформировались основные принципы, позволяющие им действовать на благо общества. Чистокровного общества, а не абы какого, созданного ничтожествами, вроде тех, которые теперь складировались в отдельном помещении. Стоило проконтролировать еще пару моментов, и распорядиться, чтобы трупы отправили их родителям. Не совсем он монстр, позволит грязи покоиться где-то за пределами их мира. Отойдя от явно перепуганного студента, он вздохнул. Ну что за мужчины растут? Хорошо еще, что не все так расстраивали его. Рабастан был рад, что у него не было родственников, за которых ему было бы стыдно. Поднявшись на возвышенность, где обычно сидели профессора, он развел руками.
- Все могут быть свободны, - на весь зал проговорил Пожиратель, а затем опустился в кресло директора. Голд против не будет, наверное. Следя за тем, чтобы все быстро покинули помещение, он заметил, что Флоры уже и след простыл, а он даже хотел ей сказать, чтобы приходила, пока он тут, если что понадобится. Стан умел не быть таким пугающим с детишками, а девочка вовсе так смотрела, что хотелось дать ей конфетку и сказать, что никто ее не обидит. Там, правда, был жених, но куда ему до Лестрейнджей. Может, стоило Кэрроу задуматься и найти уже способ обезопасить собственную кровь. Впрочем, об том он поговорит позже с братом, возможно у него уже есть мысли на этот счет. Сам Рабастан был намерен вытравить ничтожеств, охотящихся за ребенком, нужно было лишь еще немного свободы.

0


Вы здесь » Hogwarts and the Game with the Death » Замок и его окрестности » Программа зачистки