Hogwarts and the Game with the Death

Объявление

25 ЯНВАРЯ - 10 ФЕВРАЛЯ 1999 ГОДА

В то время, как студенты Хогвартса усердно готовятся к предстоящим экзаменам, Пожиратели Смерти вновь напоминают магическому миру о том, что их война еще не окончена. Активные нападения на аврорат и Министерство является их ответом Отступникам, которые не прекращают попытки устранить всех, кто, по их мнению, поддерживает преступников. Орден Феникса не прекращает попытки минимизировать количество жертв и найти способ устранить обе радикальные организации, но теперь, имея дело сразу с двумя противниками, их задача стала во много раз труднее. В разрываемом натрое мире, чью сторону выберешь ты? читать далее

В игру требуются: Гермиона Грейнджер, Рональд Уизли, Джинни Уизли, Нортон Мальсибер, Эйвери, Полумна Лавгуд, Натали Макдональд, Лиза Турпин, члены Ордена Феникса, студенты Хогвартса, Отступники, Пожиратели Смерти

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts and the Game with the Death » Магический Лондон » Услышь меня.


Услышь меня.

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

1. Временной промежуток
17 января 1999
2. Имена всех участников
Нарцисса и Люциус Малфой
3. Описание/текст квеста
Если прикрыться молчанием, шансы быть услышанным стремятся к нулю.

0

2

Войдя в комнату, женщина осмотрелась. Остановка, знакомая ей в течении стольких лет. Обои, узор которых она могла бы нарисовать по памяти. Идеально чистые полки даже самых высоких шкафов и расставленные в алфавитном порядке книги. Корешки книг прекрасно сочетались с деревом книжных стеллажей. В этой комнате все было подобрано и выверено, декоратор потратил немало времени. Чистота и порядок. Но порядок настолько идеальный, что сложно было бы представить здесь кого-то за письменным столом или читающего в кресле у камина. Нарцисса поежилась, словно ее обдало холодным ветром. Помещение казалось мертвенно пустым. Обогнув массивный письменный стол, женщина опустилась в кожаное кресло с высокой спинкой. В кабинете пахло старыми книгами и новой кожаной мебелью. Новой, потому что ей было нечем занять себя эту неделю, и, раз уж дома она была одна, были внесены некоторые изменения. Пожалуй, стоило сменить обои. Этот узор начинал ее раздражать. Откинувшись в кресле, Нарцисса редко моргая уставилась в стену напротив входа. Кажется, ремонт в этой комнате они делали, когда Драко поступил в Хогвартс. Или годом позже. Тогда все начало портиться, или же раньше. Нарцисса старалась понять, но никак не могла уловить ускользающую от нее нить причин, приведших ее сюда. Не в кабинет, конечно же, а к тому положению, в котором были все они. Драко всегда стоял для миссис Малфой на первом месте. Ее маленький мальчик, который, впрочем, теперь был взрослым мужчиной. Она осознавала это, принимала и не оспаривала. Но для нее он навсегда останется тем, ради кого Нарцисса будет способна на все, что в ее силах. Кажется, он вырос слишком быстро. Эти годы вдали, в Хогвартсе. Она и не представляла, что они пролетят так скоро. Ее годы в Хогвартсе казались целой жизнью. Мисс Блэк, для нее на первом месте была она сама и ее семья. Впрочем, теперь эти воспоминания казались очень смятыми. Отдельные события, знаковые встречи. Чувства, которые вызывали в ней люди вокруг. Влюбленность, фантазии и игры в предсказания. Нарцисса никогда не могла сказать, что конкретно видела в густом тумане хрустального шара. Но чаинки на дне ее чашки в тот день, когда они гадали с подругой, предсказывали ей долгую и счастливую жизнь. Гадания – не ее профиль. Опустив взгляд на стол перед ней, Нарцисса провела кончиками пальцев по резной поверхности бокового ящика. Их дом был похож на кукольный домик. Где все идеально и показательно. Только на самом деле все было совсем не идеально. Не прекрасно. Лишь эти вылизанные до блеска комнаты, выставленные в ряд книги, разложенные один на один в идеальном порядке пергаменты и новенькие перья. Поднявшись с кресла и обойдя стол женщина хотела уйти из комнаты, что вся эта показательная чистота внезапно так разозлила ее. На самом деле она злилась не на это. На то, что она дома сейчас одна. На то, что не способна ничего сделать. Что вся ее жизнь шла не так, как она хотела. Развернувшись снова к столу, она резко смахнула руками все, что стояло там. Чернильница, перья, пергамент, какая-то хрустальная статуэтка. Все со звоном оказалось на полу. Женщина застыла над осколками. Чернила хаотичной лужей растекались по дорогому ворсу, прописывая его. Она не сразу заметила присутствие кого-то в комнате. Обернувшись на вошедшего, Нарцисса окинула его взглядом.
- А, это ты, - конечно, кто еще это мог бы быть, но варианты существовали, все же. Снова глядя на разбитую чернильницу на полу, Нарцисса отошла к окну, чтобы открыть его. – Не слышала, что ты пришел. Ужин в столовой, домовик должен был что-то приготовить, - и, словно предупреждая его фразу. – Я прикажу здесь прибрать, думаю, ковер придется заменить.
Теперь уже все равно ничего не спасти. Так что и стараться не стоит. Пройдя к одному из кресел у камина, она опустилась в него.
- Что-то случилось?
Ведь была же причина, почему супруг вернулся домой и решил заглянуть в кабинет. Сейчас он служил редко тем целям, которым предполагалось.

+1

3

Когда Люциус был мальчишкой, он мог позволить себе фантазии. В них не было сказочных стран, новых миров и необыкновенных свершений. Но в них была стабильность и уверенность. Было положение в обществе. Том самом обществе, в которое он вошел по праву рождения и имел все права на собственный голос.
Была идея. Та самая идея, которую каждый чистокровный волшебник впитывал с молоком матери и передавал сыну. Эта идее базировалась на многовековых традициях и постулатах мира, который волшебники создали для себя, вопреки гонениям и геноциду, устроенному магглами еще в темное средневековье.
Была семья. Пожалуй, это был самый важный несущий столб будущего существования юного Люциуса. Семья эта, в мечтах, отличалась от семьи его родителей, живших в договорном браке и на деле являющихся не более чем партнерами по общим идеям. Они уважали друг друга, поддерживали, вместе укрепляли положение рода и растили ребенка, но не дарили любви ни сыну, ни друг другу. Люциус мечтал о понимании, крепкой семье, основанной на чувствах. И получил это. Или только думал, что получил. Последнее, что может позволить себе волшебник – заблуждение.
Когда заблуждение прокралось в расчеты  аристократа, он не мог сказать точно. Когда идея обманула его и ударила по семье? Когда все его шаги, подчиняющиеся этой идее стали бегом по углям? Или когда он не увидел вовремя куда ведет его путь?
У него было все. Он мог вертеть министрами, шантажом, обманом, положением и деньгами покупая нужные решения. У него была семья: красавица жена, умница, гордая аристократка; сын – его копия, воспитанный в лучших традициях. У него была идея.
Война разрушила все.
К сорока пяти годам он потерял уважение, положение и почти потерял семью. Нарцисса устала поддерживать и ждать. Сын не понял. Положение пошатнулось и теперь все надо было начинать с самого начала.
Начинать с нуля в таком возрасте не просто. Но он справится. Чтобы доказать самому себе, жене и сыну, что его еще рано списывать со счетов. Он пережил бы потерю много, но позволить себе потерять семью он не мог. Не имел права. Потому что его фантазия и мечта сбылась. Он чувствовал.
Сегодня он должен был встретиться с одним из тех людей, что не принимались в обществе, но всегда владели самой точной и нужной информацией. Информация это могла быть как бесполезной так и решающей. Всегда лотерея. Но Люциус готов был рискнуть.
Встреча была назначена на вечер. До назначенного часа было еще больше пяти часов и Малфой решил пересмотреть тот архив, что был в его распоряжении. В картотеке, начатой еще его отцом и продолженной им лично, была информация на многих сомнительных личностей, с описанием слабых сторон и подводных камней. В делах сюрпризов быть не должно.
Подходя к кабинету, Люциус услышал шум. Это было неожиданно. Стараясь ступать тихо он бесшумно открыл дверь и остановился на пороге.
В кабинете была его жена. Он давно не видел свою нежную фею такой. Со страстью, свойственной ее роду, она крушила кабинет, так, словно тот ее обидел и огорчил. Сжатая пружина, которую носила в себе его жена слишком долго распрямилась. Под ударную волну попали бумаги, чернильница и перья. Разлитые чернила расползались по ковру, как кровь. Большая чернильная рана на ворсе ковра. Такая же рана была на сердце его жены. И нанес эту рану он сам. Такая же рана была на его семье. И она так же кровила.
Некоторое время взгляды мужа и жены были сосредоточены на этом пятне. Возможно,  в их головы пришла одна и та же ассоциация.
С трудом Люциус отвел взгляд и посмотрел на жену с мягкой улыбкой на лице. Он любил эту женщину. За ее импульсивность, аристократизм, непреклонность и уверенность. Любил, но сам оттолкнул, посчитав, что его неприятность важнее ее чувств.
- Не поранилась? – с тревогой спросил он, опуская взгляд на осколки и переведя его на руки жены.
Цисси подняла на него глаза. По взгляду сложно было понять, что именно она сейчас чувствовала по поводу нежданного вторжения мужа.
- Не беспокойся об этом. – делая несколько шагов на встречу жене продолжил маг – Этот ковер мне никогда не нравился. Да и канцелярский набор давно надо было обновить. А может и вовсе изменить этот кабинет.
Люциус окинул взглядом обстановку и ощутил давящее чувство потери. Когда-то в этом кабинете менялась политика министерства. Министерство сменилось, время сменилось. Почему не поменять и этот кабинет? Поменять здесь все надо. Однажды он должен передать этот кабинет сыну с гордостью, а не отводя взгляд.
- Быть может сделать его светлее. Или наоборот, добавить ему темного дерева. Можно посоветоваться с… - имя сына так не было произнесено. Мальчик был обижен на него. Имел ли он право или был слишком резок в суждениях, с категоричностью, присущей молодости, это вопрос который еще предстоит решить.
- Мне были нужны некоторые бумаги. Я не хотел пугать тебя. Ты сама обедала? – голос Люциуса был спокоен. Он не старался коснуться жены. Хотя хотелось обнять ее, отогреть и пообещать, что все будет хорошо. Он боялся напугать и оттолкнуть от себя женщину, которая разучилась ему верить.
Сорок пять лет. Круг замкнулся и он снова должен завоевать ту, что однажды поверила ему, сказав да.

+1

4

К появлению мужа она не была готова. Не было каких-то мыслей и желаний в ее голове. Не было плана действий или чего-то, чем можно было бы себя занять.
- Я в порядке. Просто случайно задела, - вряд ли оно было похоже на случайность, но желания давать пояснения не было. В последнее время она начинала ощущать себя то ли беспомощной, то ли запертой. Не могла нормально посещать все те мероприятия, что прежде. Не могла видеться с сестрой. Не могла еще столько всего, и это ужасно раздражало. Она была свободна, но, в то же время, заперта в этом месте. Хотелось сбежать, причем так далеко, насколько это возможно. А возможности не было. Побег стал бы настолько глупым поступком, что она не могла представить себя в таком положении. Судьба ковра и прочих вещей ее мало волновала. Так что комментарий Люциуса остался неотвеченным. Вызвав домовика, Нарцисса подумала о том, что им не хватало Добби. Он пусть и был предателем, но работу выполнял хорошо. И кто склонил его к этим возмущающим мыслям, она не понимала. Впрочем, теперь это было уже не важно. С явившимся домовиком она всегда обходилась нейтрально. Не была груба или жестока, это не было необходимо, ведь он итак все делал. А Нарцисса не любила тратить себя на какие-либо негативные эмоции, ей хватало переживаний. Когда существо магией приподняло стол, чтобы избавить пол от ковра, оно поинтересовалось не нужно ли сразу чем-то застелить.
- Ничего не нужно, просто выбрось все. Я сама подберу что-то новое.
Супруг решил продолжить тему обновлений, чем вызвал легкое удивление в Нарциссе. Она непонимающе остановила взгляд на лице мужа. Несколько секунд просто глядя на него, Нарцисса не сразу поняла, о чем, а точнее, о ком он говорил. И лишь спустя мгновение понимание ее настигло. Ну конечно.
- Драко? Не думаю, что его это интересует. Он живет в своем доме, и интерьером там заниматься скорее станет. 
Драко это точно последний человек, который станет интересоваться дизайном кабинета его отца. Да и вообще чем-то, что с ним связано, не сейчас явно.
- Если ты хочешь, мы можем изменить кабинет. Могу найти людей, которые займутся этим, - у нее самой не было сил на то, чтобы затевать капитальный ремонт. Она только недавно следила за восстановлением дома, в котором недолго пребывала. И предпочитала заниматься чем-то подобным не из необходимости, а по настроению, которого в данный момент не было.
- Кстати, тебе бы стоило поговорить с Драко, но постараться сделать это так, словно считаешь его равным себе.
Драко и для нее не был совсем взрослым мужчиной. Он был ее ребенком. Единственным и самым любимым. Но, в отличии от мужа, она видела в нем и мужчину, который готовился изменить свою жизнь и направить свои силы на то, чтобы добиться большего, чем от него ожидают. Она пока не знала, какой дорогой пойдет Драко. Какой будет его спутница. Каких высот он сможет добиться. Лишь надеялась, что все то, что было прежде, будет для него лишь уроками. Сейчас он был на том этапе, когда сам еще не стоял на ногах твердо, даже если сам так считал. Он вышел в новый для себя мир, пусть к которому и готовился все эти годы. Многое узнать еще придется, многое пережить, и оставалось надеяться, что все уроки, которые ему еще предстоит усвоить, не будут настолько тяжелыми, какими были прежде у него и его сверстников. Оградить от них она не сможет, не теперь. Люциусу лучше тоже понять, что Драко уже не маленький мальчик, и теперь он должен считаться с его решениями и желаниями. Вернуть авторитет не так-то просто, но вариант есть всегда. Например, всегда можно четко и спокойно объяснить, чем плоха данная идея, подтолкнуть к тому, чтобы он сам отказался от нее, видя все негативные для себя последствия. Даже это его желание жениться на Кэрроу. Конечно, она и сама предпочла бы этот брак, но родители Флоры и Гестии предпочли иные партии. Вероятно, были на то причины. Фигура Рида Гарвина в последнее время стала известна многим, и это все благодаря выгодной партии. Но теперь уже Драко стоило отступить, потому что разбивать этот брак Цисса не стала бы. Не желала такого девочке. Нарцисса хотела верить, что если с Флорой плохо обращается ее жених, девочка даст об этом знать кому-то из родственников или ее крестным.
- Не буду тебе мешать. Документы на своих местах должны быть, - все еще сидя и глядя теперь на взлетающие вверх искорки от горящих поленьев, женщина потеряла интерес к фигуре второго в комнате. Взяв в руки газету, она принялась изучать ее содержание. Может быть, ей заняться публицистикой. Впрочем, нет. Для этого она слишком ценит себя. Не станет же она носиться за сенсациями, словно заведенная. Можно было бы написать роман, ей было бы о чем. О ее великой семье и том, на какие жертвы многие из них пошли. Но повесть эта слишком подвержена критике, да и многого лучше не знать посторонним никогда.

+2

5

Случайно. Ну конечно. Случайно. Спорить с женой Люциус не стал бы ни за что. Хочет она чтобы все, что видел здесь Люциус было просто случайностью, пусть будет так. Их мир семейного благополучия слишком хрупкий по тем только-только затягивающимся шрамам. Переживать в такой ситуации за сохранность имущества глупо. Нарцисса не поранилась и это уже хорошо.
Пока Цисси отдавала распоряжения появившемуся домовику, Люциус смотрел на жену и всем существом впитывал ее близость. Это была его Нарцисса. Смелая и в чем-то дерзкая девчонка, которая однажды позволила ему жениться на себе. Забавно. Невесту выбирала его семья, а позволила именно она. Люциус как сейчас помнил этот момент их встречи. Эти горящие глаза и уверенность.
Это была его жена. Величественная, гордая, преданная и блистательная. Великолепная леди, которой хотелось поклоняться.
Это была его Цисси. Любящая мать и верная жена, которая мужественно держалась, ничем не выдавая своего страха и неприятия происходящего. В то тяжелое время, когда их дом стал резиденцией полубезумного мага, она оставалась рядом и была его опорой.
Он слишком привык к ней. К тому, что она рядом. Не замечал как гаснет огонь в ее глазах. Как гордая осанка заменяется напряженным стержнем. Чтобы вспомнить, ему надо было почти потерять ее. Чтобы узнать, надо было застать эту вспышку.
Сколько лет прошло. Их сын сегодня так же молод, как они тогда. А Цисси все та же. Что он сделал с ней, чтобы перестать видеть?
Малфой говорил о изменениях, прекрасно понимая, что никакой ремонт, даже капитальный, не изменит в этом доме ничего, пока они – семья, не смоют с этих стен память прошлых тяжелых событий. А смыть их можно только новыми воспоминаниями и воспоминания эти должны быть радостными. Где бы их взять?
- Я помню. Только этот дом его родовое гнездо. Я не теряю надежды, что однажды он вернется сюда.
Малфой мэнор должен принадлежать только Малфою. У Люциуса единственный наследник. Заводить нового у него в планах не значилось. Тем более, имеющийся еще не до конца испортился, хотя и демонстрирует под час полное неуважение к отцу.
Имеет ли Драко на это право, это вопрос спорный. Жизнь главы семейства не была безоблачной и идеальной. Он совершал ошибки, эти ошибки коснулись его семьи. Очень не простая ситуация.
У них не все гладко в общении с сыном. Мальчик вырос слишком быстро. Из маленького ребенка, заглядывающего в рот отцу пытающегося походить на него, он стал дерзким юношей, хлебнувшим настоящего слишком рано. Люциус оказался к этому не готов.
- Я думаю, что не только кабинет. Этот дом помнит слишком много боли – очень тихо сказал Люциус. – Но это подождет. С Драко стоит поговорить. Спасибо. Я постараюсь себя контролировать. Ты так и не ответила мне. Ты обедала? Документы подождут. Я задал тебе вопрос. Ты намеренно его игнорируешь?
Люциус не повышал голос, говорил мягко, позволив тому теплу, что зарождается в душе при виде жены, прозвучать в голосе.
Жена отгородилась газетой, и это очень не понравилось Люциусу. Он подошел ближе к Нарциссе и опустил газетную защиту и снова взглянул в лицо жене.
- Нарцисса, я знаю. Я вел себя отвратительно.  Я не самый хороший муж, а наш дом помнит слишком много боли, страданий и унижений, для того, чтобы казаться безопасным или уютным. Нам не удастся переписать прошлое и стереть из нашей памяти ни войну, ни постоянные страхи друг за друга. Я не могу заставить тебя забыть твою боль за Драко, твой страх перед безумным в своей агрессии милордом, во время войны. Твое одиночество и мою отчужденность после нее. Но я могу постараться исправить это новыми впечатлениями. Ты слишком много времени проводишь в этом доме в одиночестве. Может быть ты согласишься со мной. Возможно, нам стоит выходить в свет?
Они в принципе были оправданные перед лицом общественности магами. Как и кем оправданные – это детали. Они имеют права не прятаться и не опускать глаза и голову. Его жена прекрасна – она рождена блистать. То, что происходил сейчас, недопустимо. Создавалось ощущение, что Люциус взял крупный алмаз, чтобы подпереть им ветхую дверь, чтоб она не стучала. Недопустимо.
- Или мы можем ненадолго уехать. К морю. Хочешь к морю? Или в горы? Как только я решу проблемы с Драко и в министерстве. Ты заслужила отдых. И я хотел бы быть рядом с тобой, чтобы показать тебе, что я все тот же человек, что однажды поклялся быть с тобой. И все так же люблю тебя. Хоть и наделал ошибок.
Одни. Куда угодно. Где никто не сможет нам снова понять друг друга? А потом можно будет заняться и домом. Он нуждается в том, чтобы мы вытеснили старые обиды и страхи новыми улыбками, счастьем. Без понимания друг друга никакой ремонт не поможет

Люциус был открыт перед женой и действительно говорил что думал, предоставляя право выбора ей. Признавая, что его жена всегда была мудрее его. Он слишком много просил прощения, не предлагая выбора. память этих стен не способствует, постоянно напоминая о прошлом. Им надо начать все в другом месте, постаравшись обнулить обиды.

+1

6

Их молодость, она прошла слишком быстро. Нарцисса помнила счастливые дни в школе, помнила те ужасные перемены, что произошли в ее собственной семье. И все это не было просто. Затем свадьба, Лорд, беременность. Она действительно долго решалась на это, потому что видела, к чему все идет. Но была тогда слишком уверена, что все закончится быстро и в их пользу. Когда Драко родился, ей было уже двадцать пять, и отказываться от ребенка она не намеревалась. На это итак ушло много времени, если подумать. Но, как бы там ни было, какое-то время они жили спокойно, вполне счастливо. Куда лучше, чем ее бедная сестра, заключенная в Азкабан. Если бы Нарцисса тогда могла что-то сделать, то сделала бы. Опрометчиво, импульсивно, но не осталась бы в стороне. Только у нее был маленький сын, которому она была нужна, и муж, который поддерживал. Они жили так, словно все в порядке, хотя заключение Беллы и было огромным шоком, как и падение Лорда. Сейчас, когда ее мальчик вырос и больше не нуждался ни в ком, она была рада, хотя грусть потери присутствовала. Наверное именно поэтому отсутствие рядом поддержки мужа особо остро стало ощущаться. Даже когда Драко был в Хогвартсе большую часть года, это не так удручало. А теперь он помолвлен. Рано или поздно он женится, его жизнь изменится, и он сам станет родителем. Эти мысли не укладывались в ее голове. Пока что Драко был все тем же мальчиком, которого она любила всем своим материнским сердцем.
- Я думаю, что ему лучше пожить самостоятельно, его ждет новая жизнь, свадьба, дети. Если помощь наша и понадобится, я уверена, что он обратится. А пока, Драко должен пожить самостоятельно.
Ее мальчик совсем вырос, и было бы эгоистично пытаться его вернуть только из-за того, что они привыкли так жить. В ее сердце он занимал огромное место, Нарцисса ощущала себя куда спокойнее, зная, что ее мальчик в безопасности. И сколько бы лет ни было Драко, он навсегда будет для нее дорог и важен. Оглядываясь назад, она понимала, что ее отношения с сыном совсем не такие, какими они были у Нарцисс с матерью. И это, пожалуй, не плохо. Даже скорее хорошо. Она даст ему свободу делать собственные выборы, оставалось, чтобы и Люциус понимал это. Драко нуждается в поддержке и напутствии, но лишь в формате подсказок, незаметных и необязывающих.
- Да, обедала, не переживай, - задумавшись над чем-то своим, женщина даже не сразу поняла, в чем суть вопроса.
- Если ты голоден, там все готово, - она, кажется, говорила об этом, но решила напомнить. Затем, когда ее ширма вдруг опустилась, женщина подняла взгляд на стоящего рядом мужчину. Это было, пожалуй, удивительно, так что Цисса застыла, пока не понимая, к чему это все. Но и не отталкивала его, не пыталась сбежать. Что ж, они могут и поговорить. Она не выглядела слишком серьезной, не злилась и не собиралась устраивать сцен.
- Уехать, - она произнесла эти слова негромко, скорее просто обдумывая свои мысли, глядя куда-то в окно. Нарцисса подбирала слова, чтобы они подошли к ситуации, чтобы были поняты верно. То, что Люциус хочет перемен, это хорошо, да, пожалуй, это отлично. Но забыть обо всем и пуститься в путешествие, она не была уверена, что это сейчас то, что поможет. Побег работает редко. Женщина перевела взгляд снова на мужа.
- Я думаю, что сейчас я слишком хорошо знаю тебя, но, вместе с тем, не знаю совершенно. И потребуется время, на то, чтобы что-то начало работать. Уехать – нет, пожалуй нам лучше сейчас не покидать Лондон, - она снова задумалась. Им действительно лучше быть в центре событий и следить. Допущенные ими ошибки отражались не только на их отношениях, но и на благополучии семьи в целом.
- Я не против попытаться все наладить между нами, Люциус, но у нас есть проблемы помимо личных. Поэтому я думаю, что лучше не уезжать из города. Мы совсем не знаем, что происходит в Лестрейндж Холле, и я не могу понять, в каком положении мы сейчас. Это еще одна причина, по которой Драко лучше быть сейчас самостоятельным. Он отвечает только за себя и свои поступки, не за наши. Рудольфус не станет трогать его из-за нас, я уверена.
Говоря, что сейчас им нужно думать еще и о том, что делать со всей сложившейся ситуацией, Нарцисса не находила пока решения проблемам.
- Наш дом не так уж и плох. Но многое действительно изменилось, и многое нуждается в изменениях. Мы не вернем прошлое, да я и не хочу этого. Все, что мы можем, и все, чего я хочу, это двигаться дальше, Люциус.
Попытки сбежать лишь приведут их в тупик, потому что тянущиеся за ними проблемы и ссоры дадут о себе знать и в новом месте. Так что стоит подумать о том, как сначала избавиться от них.
- Но ты прав, ремонт один лишь не поможет.
Им нужно было найти способ, что-то, что можно сделать для нового начала. Но Нарцисса не представляла, с чего им начать. И даже в том, как наладить отношения не была уверена. Эти же мысли она озвучила мужу. И то, что беспокоит ее. И мысли о том, что она не представляет, каким будет их будущее, так что даже не знает, что может сейчас ответить. Но знает точно одно – им нужно попытаться хотя бы начать вместе работать, не скрывая друг от друга ничего.

+1

7

Возможно, в Люциусе говорил эгоизм. Он всегда был эгоистичен и склонен к самолюбованию. Так ему говорили не раз. Не раз кричали в лицо знакомые, кому было позволено и шипели в спину, те, кому выражать свое мнение открыто было не с руки. Когда-то, в прошлой жизни, он научился не обращать внимания на это. Научился не слышать и не замечать.
Как многое он научился не замечать!  Прикрываясь политической борьбой и благом общего, он перестал слышать и то, что было важно. Перестал осознавать, что исключил из собственной жизни собственную жену и своего ребенка, который, вот же волшебство, за это время вырос во взрослого и самостоятельного юношу. И этот юноша стоит на пороге новой, своей собственной жизни, не желая больше смотреть в рот отцу, который потерял себя на проигранной войне. А его жена, которую он просто хотел оградить от грязи политики и рисков войны, на самом деле оказалась не тепличной розой. Оградить ее все равно не получилось. И вот она, эта женщина, уже ничего от него не просит. Она устала.
Эта усталость грозит равнодушием. Это не смертельно. Но очень больно. Не только потому, что крушение самого главного оплота для любого Малфоя, его семьи, бьет по самолюбию главы рода. Его самолюбие давно корчится на полу, забыв о том, каким ему положено было быть. А потому что он действительно любил и Цисси и сына, водился за ним такой грех. Его самая главная слабость. Слабость, которая была слишком на виду и не могли не воспользоваться.
Сейчас его сын вырос. Синдром опустевшего гнезда…
Люциус еще раз обвел взглядом кабинет. И тут Нарцисса была права. Он не имеет права быть эгоистом. Вот только он знает своего сына. Он видит в нем отражение самого себя и, что важнее, черты своей жены. А это все вместе сводит шанс того, что Драко обратится за помощью, почти к нулю.
- Да. Самостоятельно. – в раздумьях повторил мужчина. Фразу про то, что он очень сомневается в том, что Драко пойдет против гордости и обратится за помощью к отцу, которого перестал уважать, пришлось с усилием проглотить. Больно уж она походила на жалость к самому себе. Куда важнее было то, что Люциус пока не дал сыну шанса снова поверить себе. Не дал ему возможности увидеть себя прежним. А это уже не проблема его сына. И уж точно не проблема жены.
- Я не голоден.
Цисси отвела взгляд к окну. Интересно, она намеренно не смотрит на супруга? Боится? Или ей неприятно его общество? А может быть не готова? Но не готова к чему? Люциус хотел и не хотел знать ответов на свои вопросы. Если насчет супруги он сомневался, насчет самого себя он мог быть откровенен. Он боялся.
Боялся, что не сможет поправить того, что успел натворить. Но показывать этот страх он не имел права. Нарцисса не должна видеть его страха. Он должен хотя бы попытаться вернуть ту уверенность, что мог дать своей семье раньше. Никто, кроме него самого это вернуть не сможет.
- Хорошо – так же спокойно продолжил маг – Уехать пока  - подчеркнув последнее слово, уточнил Люциус. Именно пока. Смена обстановки им в будущем может пойти на пользу. По крайней мере они имеют право на отдых от Британии и ее проблем, в будущем.
- не получится. Слишком много проблем держит нас здесь. И отмахнуться от их решения не выйдет. Но потом, если ты дашь мне шанс, дай мне этот шанс. Пообещай, хотя бы подумать.
Люциус аккуратно взял руку жены в свою и мягко сжал тонкие пальцы.
- Я понимаю, что ты не склонна больше верить словам ты думаешь, что не знаешь меня. Нам через многое пришлось пройти и путь еще продолжается. Ты не знаешь сейчас, что ждет нас впереди. Но я твой муж. И чтобы доказать тебе это, доказать, что ты все еще можешь рассчитывать на меня, я сделаю все, что от меня зависит.
Он изменился. Раньше он утверждал бы с пеной у рта, что сделает все. Сейчас он трезвее оценивал свои силы. Он был не в том положении, чтобы снова прошибать стены наглостью и упрямством, подкупать и врать в чужой игре, оборачивая ее в свою. Он стал осторожнее. Но это не значит, что он не сможет…
Для этого так много надо сделать. А начать следует с Рудольфуса?
В конечном итоге они не сделали ничего дурного. Сражались до конца. И разве преследовать личные интересы, думать о благе рода было когда-то грехом для слизеринца и чистокровного мага?
- Мы не уедем. Но мы можем начинать выходить в свет. Если тебя это развлечет. Я уже раз совершил ошибку, исключив тебя из происходящего, по крайней мере, я пытался тебя исключить. Теперь я не стану повторять эти ошибки.
Люциус поднес руку жены к лицу, повернул ее ладонью вверх и поцеловал в центр

0

8

Семейная жизнь, говорила ей мать, никогда не будет сплошным развлечением. Каким бы замечательным не казался тебе супруг в начале отношений, года, проблемы, однообразие съедают то, что молодые могут назвать любовью. Нарцисса всегда думала, что мать относилась к любви скорее как к дополнительному бонусу к удачной партии. И, возможно, если бы Малфой не показался родителям хорошей партией, все могло сложиться совсем иначе. Лучше или хуже, она не представляла. Потому что не будь у нее даже того времени, что осталось в прошлом, счастливого времени, она стала бы совсем иной. И жизнь была бы иной. И сын вырос бы не тем, кем он стал. Хотя, может, они что-то и упустили, но точно не в том, что касается его способности рационально мыслить и оценивать то, что правильно для него и для семьи. Судьба сына волновала ее в первую очередь, конечно, но с другой стороны она хотела счастья и для себя. И надеялась найти его хотя бы в спокойствии. Но война не оставляла места даже для этого. И без того ощущая холодные пальцы тревоги на своих плечах, Нарцисса не находила покоя и дома. Но в чем она могла себе признаться, так это в том, что все еще переживала за супруга. За то, не сделает ли он неосторожного хода, не попадется ли в чью-то ловушку, не станет ли целью этих психов с палочками. Может она и могла бы развестись с ним, но это не значило, что отсутствие прежних чувств перечеркнуло всю ее привязанность к нему. Может быть именно это чувство сейчас заставляло ее все еще пытаться.
- Когда ситуация изменится, мы вернемся к этому разговору, - загадывать теперь было бессмысленно. Она даже не знала, настанет ли теперь такое время, когда им можно будет не беспокоиться о будущем. Но и спорить не было желания. Может быть, это действительно пойдет на пользу.
- Шансы…Сколько угодно, - она не знала, что еще сказать. Но пока она окончательно не ушла, пока развод не стал делом свершившимся или пока ей не стало совсем все равно, всегда есть шанс, пожалуй. Она тоже искала этого шанса в отношениях с сестрой. Но там было все куда сложнее
- Ты прав, что это сложно. Снова довериться. И что мы оба не знаем друг друга уже. Столько лет прошло, это не удивительно, - говоря, что она действительно все понимает, и не будет отметать возможность примирения, Нарцисса так же добавила, что им очень многое придется изменить, начать буквально сначала, но при этом умудриться учесть все то, ч то уже было. Она пообещала не припоминать ничего, что было. И отнестись с пониманием, потому что он проявил интерес. Но так же, если после того, как все наладится, все снова станет плохо, это будет означать только, что дважды в одну воду не войти, и им уже не исправить ничего. Слова супруга она слушала спокойно, не пытаясь отстраниться или прервать его. Он был прав в том, что не обещал звезды с неба, ведь это глупости для молодых. Она и сама стала куда более прямо смотреть на вещи. Она даже не желала окунаться в страсти юности, ей хотелось тепла зрелости. Взрослых, продуманных, взвешенных поступков и объятий, полных искренности. Она не ненавидела его, хотя и думала об этом когда-то. Хотя были моменты, когда хотелось кричать, крушить посуду. Но внутренний голос молил «не нужно». А еще она была уверена, что если уйдет, то уже никогда не вернется. Если сожжет мост, не позволит появиться запасному варианту. И эта мысль вдруг испугала женщину. Может быть она и была взрослой, пусть и должна все взвешивать, но никто не отменял сердца. Страхов, неуверенностей. Ее вина тоже была, Нарцисса не отрицала этого. Хотя вслух и не произносила. Но как бы то ни было, теперь им придется действовать иначе. Говорить, правда, сейчас было бы дальше не правильно. Они обозначили направление, каждый сказал свои пожелания. Сейчас им нужно было сменить тему, так казалось женщине. На счет выхода в свет на согласилась. Им нужно появляться на людях, показывая тем самым, что они не прячутся. Все будет хорошо, ну или по крайней мере лучше.
- Есть еще одна проблема, и я даже не представляю, с чего начать.
Рудольфус не Лорд, это конечно так. Но он может быть куда страшнее, если уж решит так. Седьба их семьи была в подвешенном состоянии, и Нарцисса не представляла, как это исправить, да даже не могла сказать мужу, что ему сделать. Проявить себя? Но как, если почти любой шаг может быть опасным и лишь помешать. Спрашивая Люциуса, что сам он думал об этом, женщина жестом попросила его сесть поудобнее. Может быть он уже знает, что стоит сделать. Или думал об этом. Может быть есть те, кого он может попросить о поддержке, кроме Рудольфуса, потому что наверняка кто-то из ближнего круга может дать идею, или же посоветовать просто со стороны.

+1

9

У гордого и эгоистичного мужчины, умеющего (умевшего, Люциус,  умевшего, надо смотреть на вещи здраво) была одна единственная слабость – его семья. Интересы рода, будущее рода, будущее наследников – вот что должно всегда, во все времена быть приоритетом для любого Малфоя. Таким был его отец, таким Абрахас воспитал Люциуса, таким Люциус хотел быть и стал бы, не внеси война коррективы в его планы. Люциус никогда не прятал своих слабостей. Было глупо полагать, что такой волшебник, как  Темный Лорд, не связанный душевными привязанностями и семейными обязательствами, постесняется воспользоваться так удачно демонстрируемым. Это была ошибка Люциуса, за которую он платит непомерную цену.
Очень долго Люциус пытался. И у него получалось. С его именем считались, его уважали и боялись. Он гордо нес себя по жизни, понимая, что у него самый крепкий в мире якорь – жена и сын. Люциусу было ради чего подниматься снова.
В тот момент, когда его жена отдалилась, устав от постоянного напряжения, от отрешенности мужа, сломавшись под гнетом опасности, нависшей над их единственным сыном, в нем и самом как будто что-то сломалось. Он не мог рисковать и не мог обезопасить тех, кого поставил под удар. И даже в их оправдании перед судом не было его достижения.
Самое страшное в том, что Нарцисса и Драко это понимали. Он потерял свой якорь и его трепало от края к краю, пока…
Одно обещание Цисси, его Цисси, позволило снова выдохнуть и понять. Это езще не якорь, но он краем кормы зацепился за родной берег.
Люциус оставил еще один поцелуй на ладошке жены и сел рядом, признавая справедливость ее слов, ее пртнзий и ее просьб. Им еще многое предстоит пройти, но они будут вместе и Люциус никогда не опустит рук в борьбе за счастье собственной семьи.
Люциус не стал отходить далеко, просто пересев в ближайшее кресло. Отпустить руку жены он не спешил. Слишком ему ее не хватало все эти дни. А еще, ему слабовольно казалось, что если сейчас он отпустить тонкую ладошку, то жена просто исчезнет и тонкий мостик взаимопонимания, что возник между ними сейчас, истончится и рухнет.
- Конечно, мы вернемся. – это «мы» грело душу и давало больше надежды чем любое обещание и Люциус собрал ощущение этого мы в душе и перекатывал по сознанию этот горячий шар необещания.
Люциус тоже не обещал. Не обещал, что никогда и ни за что не вспомнит о прошлом и не повторит совей ошибки, не обещал, что будет легко, а все вопросы легко разрешимы. Он не обещал ничего, но был уверен, что сил ему хватит хотя бы на то, чтобы больше никогда не отталкивать от себя эту удивительную женщину, не ломать ее хрупкие надежды и не обманывать ее чувства.
Вслух же он уточнил, что больше не станет от нее скрывать свои чувства, свои страхи и делиться своим планами станет для него проще.
- Я очень скучал по тебе, милая. – совсем тихо добавил он и это стало его собственной точкой в разговоре. Он мог бы сказать, что не просто скучал, а любит и сходил с ума от ревности, но это было не вовремя и не разумно. Он пока должен двигаться осторожно.
Разговор свернул в политическую плоскость и в плоскость отношений между чистокровными семьями.
Люциусу были понятны сомнения жены и ее мысли. Рудольфус сильный маг, получивший традиционное воспитание чистокровных. Он не сумасшедший фанатик, в отличии от Темного Лорда. Он не станет рисковать семьей своего сторонника и мстить за неудачи семье своего соратника. Он адекватнее, но это вовсе не значит, что будет проще.
Рудольфус серьезный человек, который требует от других очень много, но еще больше он требует от себя. И именно эта черта в нем наиболее опасна. Он не польститься на пустое раскаяние и его не интересуют пустые извинения. К нему надо приходить или с готовым планом или не ныть и не раздражать его собственным присутствием. Всех членов ближнего круга Люциус знает с детства, но к кому из них обратиться он не знал и даже представить не мог.  Эйвери? Кэрроу? Рабастан? Нет. Быть должником перед любым из этих магов было неприятно. Хотя и посоветоваться можно. Люциус думал над тем к кому и с какой темой он мог бы обратиться. Все упиралось в то, что он был слишком давно оторван от мира, которому принадлежал с детства. И даже отступники никак не поддавались анализу ни через одного из его старых агентов.
- Я понимаю, Рудольфус не Лорд. Но к нему не придешь просто так. С пустыми руками и честными глазами – прямо поделился сомнениями Люциус, вспомнив, что обещал ничего от жены не скрывать.
-  С другой стороны, мы могли бы быть полезны Рудольфусу. Мы, благодаря твоей мудрости и дальновидности, теперь едва ли не единственные чистокровные старшего поколения, которым незачем скрываться. Благодаря заступничеству самого героя, мы оправданы и имя наше очищено до скрипа, как попка младенца. Мы законопослушные граждане Британии. И именно этой чистой имени мы могли бы быть полезны для Рудольфуса и дела в целом. На этом можно сыграть, если использовать эту карту на политической арене. Разыграть иную партию. Партию обиженного аристократа, изгнанного из круга своих, конечно под предводительством Рудольфуса. Но остальным о теневом руководстве знать не стоит.
Когда-то их игру нарушил один хитро…сделанный недослизеринец. Так почему не вернуть тот джокер на стол игроков против них самих. Люциус был готов рискнуть.

+1

10

Как бы хотелось ей вернуться в безмятежное время. Время, когда можно не задумываться ни о чем, кроме правильного наряда или задания от учителей. Первый год после школы был тоже вполне прекрасен. Свадьба, обустройство дома, все это мало ее тревожило, ведь никаких особых дел не было. Война тогда еще не набрала обороты, все лишь только разворачивалось. И Нарцисса вела обычную светскую жизнь. Она была рада возможности провести какое-то время беззаботно. А затем все закрутилось. И с того момента, как ее муж принял метку, что, собственно, не было чем-то удивительным, ее жизнь резко изменилась. Но, даже если бы не Люциус, Цисса была втянута во все это и из-за сестры. Она не жалела, но всегда переживала за Белатрикс, которая рвалась всегда в самое пекло. Она была очень предана, она дышала войной. В сестре Нарцисса видела то, чего не доставало ей – решительности. Нарцисса не смогла бы составить сестре компанию, не дотянулась бы до ее уровня, а потому не мешала никогда. Заточение сестры стало трагедией, Нарцисса переживала это тяжело. Может быть тогда и зародились сомнения, желания защитить семью от такой участи. Желание спасти дорогих ей любой ценой. Особенно, долгожданного сына. Ради него она пошла на многое, но никогда не стала бы упрекать того в своих решениях. Она упрекала себя. И теперь не совсем понимала, что делать. Их ситуация семейная волновала Нарциссу не меньше, чем положение в обществе, но на время эта тема была теперь отложена, а вернее, свернута. Они будут двигаться постепенно, без натянутых попыток. Женщина улыбнулась фразе супруга, а затем вернулась к своим мыслям о будущем и настоящем.
- Ты слишком расхваливаешь мою удачную ошибку. Нас спас Поттер, но это было одолжение за одолжение, теперь мы ничего друг другу не должны, а потому он будет пристально следить за каждым движением твоим и Драко, я уверена, - даже если это не будет в прямом смысле преследованием, Поттер, при возможности, точно не станет отводить взгляд. И если этот взгляд упадет на то, что может выдать их, все пойдет совсем не так, как хотелось бы. Пожалуй, пока он не предпринял шагов потому, что указать пальцем теперь значило бы признать ложность своих слов, сказанных в защиту. С другой стороны, их семья действительно была весьма
- Нужно быть осторожными, - задумчиво произнесла женщина, размышляя о том, что действительно есть в их арсенале. Да, они действительно были оправданы. Драко открыты все пути и дороги в его будущее. Он может даже найти хорошее место в Министерстве. То же и о Люциусе. Ей стоит задуматься над тем, где применить свои таланты, но Нарцисса мало что могла, за исключением разговоров и умения сохранять спокойствие. Последнее, впрочем, не всегда удавалось, но с возрастом и опытом становилось все проще. Они были живы, все еще можно было изменить. Предпринять шаги, которые могут помочь им пробиться обратно, заслужить доверие у тех, кто того достоин. Конечно, речь не о Министерских крысах. Цисса видела ужасы текущего положения аристократии. Самым худшим было бы опуститься до уровня грязнокровок. Работать там, где место разве что для полукровки. Миссис Малфой вовсе не была трудоголиком или деловой леди, жаждущей вести дела самостоятельно. Она даже с ужасом думала, что если бы действительно ушла, то пришлось бы многое делать самой, то, что сейчас лежит на плечах мужа и сына. Она может это, но не жаждет.
- Главный вопрос в том, насколько Рудольфус готов нам доверять, как и остальные. Конечно, слово его будет самым важным, но и остальные члены ближнего круга должны вновь доверять тебе, - доверие само по себе сложно получить, а уж с их историей все может быть. С другой стороны, их семья всегда была предана цели. С чем не была согласна Нарцисса, так это с методами, которые по ее мнению были глупы или слишком жестоки. Ее мальчик не должен был становиться убийцей из-за ошибок отца, это должен был быть исключительно выбор самого Драко. Только вот выбора ему не оставили. Многие чистокровные не сражаются. Они помогают деньгами, информацией, связями. И это тоже возможно. Теперь же Драко должен был принять свою метку и, если на то будет воля Рудольфуса, исполнять приказы все, включая и те, что могут привести его к настоящим убийствам и сражениям. Цисса не была уверена, что это тот путь, которым должен был пойти ее сын, она предпочла бы вовсе избавить его от необходимости участвовать в войне, но он уже взрослый, способен сам принимать решения. Она может лишь направить его, но не заставить. Ей хотелось увидеться с ним и обсудить очень многое, но для начала необходимо решить иные вопросы.
- Я получила одно приглашение, - вернее, она его почти добилась. Разговорами, встречами, улыбками и подарками. Нарцисса действовала осторожно и ненавязчиво. Не пыталась добиться какой-то определенной цели, а скорее подготавливала почву для возвращения в круги аристократии. И это приглашение было очень кстати. А может быть их просто забыли вычеркнуть из списка. Как бы там ни было, но теперь карточка с адресом, временем и парой слов была у нее. Позвав домовика, женщина приказала принести это приглашение и протянула его мужу.
- Думаю, мы должны появиться там, хотя бы для того, чтобы получить шанс.
Она не представляла, какой именно, могла лишь догадываться, но знала. Что шанс, возможность точно должны подвернуться. Да и пусть это будет мелочью, показать, что они не забились в угол, дрожа, а пытаются восстановиться, это тоже неплохо. Им нужно быть на виду.

+2

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»


Мои цвета


Вы здесь » Hogwarts and the Game with the Death » Магический Лондон » Услышь меня.